Скатертью с пирожными пользовались крайне редко — бессердечные взрослые признали такое количество сладкого вредным для здоровья. После того, как однажды маленькие Дина и Лейла выкрали скатерть и объелись до животных колик, артефакт заперли в одном их магических сундуков. Дина помнила о том, что она где-то хранится, но никогда специально не искала.
— Я случайно наткнулась на неё полгода назад, — призналась Лейла, с плохо скрываемой гордостью оглядывая находку. — Теперь периодически таскаю корзиночки с масляным кремом. Хотелось бы чаще, но увы.
Дина кивнула: если самобранную скатерть использовать слишком часто, блюда теряли вкус и превращались в красивую, но пресную и неаппетитную снедь.
Лейла царственно развела руками и несвойственным ей приказным тоном произнесла:
— Скатерть-матушка, накорми и напои нас!
И тут, словно первые цветы из грядок, вышитые блюда стали прорастать из скатерти вместе с тарелками и приборами. В воздухе разлился аромат свежеиспеченной сдобы с легкими нотами корицы. Пирожные всех мастей на изысканных фарфоровых тарелках усыпали пол, умоляя не выбирать одно, а понадкусывать их все сразу.
— Будто у меня день рождения, — пробормотала Лейла.
— Хотя повод больше напоминает поминки, — мрачновато прокомментировала Дина, садясь прямо на пол. — Тем более, твой день рождения уже был на прошлой неделе.
— Это просто к слову… Поиграем в принцесс на чаепитии? — Лейла театрально передала ей чашку с чаем. Дина подхватила суповую ложку и, не церемонясь, воткнула её в воздушный бисквит.
— Угу, — целая ложка пирожного отправилась в рот. — В нас столько аристократизма, что лопнуть можно. Твое здоровье!
— И пусть наша мастерская здравствует до конца времен, а аукцион пройдет успешно!
Они чокнулись чайными чашками.
Глава вторая
Алек откинулся на водительском кресле автомобиля и с силой нажал на виски. Головная боль не отпускала, хотя он выпил целый бутылек обезболивающей микстуры. После перестрелок голова всегда гудела, как огромный колокол, будто пули залетали внутрь и отскакивали от стенок черепа в хаотичном порядке. Вчерашняя же ночь пестрела неприятными событиями, погонями и звуками выстрелов. И кровью, её тоже было много.
Он тяжело вздохнул, нацепил шляпу и вышел из автомобиля к невысокой белой калитке. Двухэтажный побеленный дом стоял внутри гранатового сада. До него пришлось добираться сорок минут по отвратительным дорогам — никто не прокладывал асфальт в этот отдаленный район пригорода.
Алек не знал, зачем снова приехал сюда и что хотел узнать. Доркас Гракх — житель этого ничем не примечательного дома — много раз разговаривал с полицией еще до того, как разум начал покидать его. На что же рассчитывать теперь, когда дед перестал узнавать собственную сиделку и прогонял работников разных госслужб, постоянно околачивающихся около его дома?
Алек постучался в дверь и сделал шаг назад, ни на что, в общем-то, не надеясь. Он всегда удивлялся, почему такой богатый человек живет в этом захолустье. Разве он не может позволить себе усадьбу в центре города со всеми современными удобствами?
В этот раз, кажется, повезло. Открывшая дверь сиделка в благопристойном чепчике смерила его высокомерным взглядом и спросила без вежливых прелюдий:
— По какому вопросу будете?
— Александр Зорбас, следователь Бюро Магического Контроля, — представился Алек, приподнимая шляпу. — Хотел поговорить с господином Гракхом.
— Господин болен и не желает принимать гостей, — холодно ответила сиделка, впрочем, обернувшись в сторону гостиной.
— Так вы у него лично узнайте, — Алек попытался включить всё своё обаяние, в существование которого не очень-то верил. Взгляд сиделки стал еще высокомернее, она буркнула что-то типа: «Сейчас спрошу» и хлопнула дверью перед его носом.
Алек прислонился к перилам большого деревянного крыльца и стал ждать. Он считал терпеливость своим положительным качеством, практически профессиональной чертой. Поэтому, когда ожидание затянулось на бесконечную четверть часа, он почти не возненавидел сиделку, старика и работу следователя.