Только он это сумеет. Никто не сможет заменить Питера Бейли на должности Куратора специальных операций.
Люди внизу ходят по площади как фигуры по клеткам. Мысленно перемещая их по асфальтовой шахматной доске, Куратор размышляет.
10. Грёзы и кошмар
Агата открывает гостиничный шкаф и несколько минут перебирает недавно разложенную одежду. Влажная после душа кожа быстро высыхает. Определившись, Агата кивает сама себе, надевает трусики и натягивает белую майку прямо на голое тело. Закрыв шкаф, она глядит на своё отражение в дверце.
Молодая брюнетка, длинные волосы собраны в хвост. Симпатичное личико, серые глаза, точёная фигурка. Кажется хрупкой, но это обманчивое впечатление.
Несколько лет тренировок за плечами. Айкидо, карате, с детства любимое тхэквондо. Тренеры в один голос хвалили её ноги, быстрые и точные. Это было ещё в родной Праге, в школе и университете. Уже в Агентстве её научили, как применять всё, что она умеет, в реальной ситуации, а не в спортзале.
Она прошла психологическую подготовку. Там, на полигоне Агентства, моделировали сложные ситуации, которые сломали бы обычного человека. Агент Агата Горак в свои двадцать три года знает и умеет достаточно, чтобы справиться с сегодняшним заданием.
Но всё же руки слегка немеют, и заходится что-то в груди при мысли, что сегодня она окажется наедине с боссом Синдиката. Что сегодня всё будет зависеть только от неё. Что её никто не будет прикрывать.
И что это её первая самостоятельная акция. Она будет работать одна. Никого не обеспечит отход, если что-то пойдёт не так.
— Ты всё можешь, — говорит она своему отражению. — Работа в Агентстве — лучший шанс в твоей жизни. Лучший шанс сделать что-то в жизни.
Действительно, о чём ещё может мечтать отличница и спортсменка, гордость хорошей семьи? Принести пользу всем, кому только можно. А здесь она помогает свалить Синдикат, и от этого станет лучше целой стране — а может, и всему миру.
Она натягивает короткие чёрные шортики, крутится по номеру, собираясь. Агата Горак — секретный агент секретной организации. Кто бы думал, что простая девчонка из Чехии добьётся такого? Прямо Джеймс Бонд в юбке.
Правда, киношному спецагенту не приходилось прокладывать себе путь к цели через постель. А для Агаты секс — часть работы. У всех агентов так. Это вдалбливали в головы новичкам с самых первых дней на полигоне Агентства, в «школе для пташек». Но для Агаты этот аспект никогда не был проблемой. Даже наоборот.
Разве она виновата, что любит секс? Тяга к постельным утехам никогда не вязалась с её образом отличницы и спортсменки. Зато очень подходит секретному агенту.
А ещё Джеймс Бонд стреляет без промаха. А вот у Агаты со стрельбой всё очень плохо. Ногой она может попасть куда угодно с первого раза. Из пистолета — только если очень повезёт.
Хотя, как успела понять Агата, в Агентстве стреляют чаще всего специально привлечённые оперативники. А агенты выполняют свои задачи более тонкими способами. Втершись в доверие, соблазнив, обольстив. Переспав. Так что стрелять и не нужно.
Подкрашиваясь и прихорашиваясь, Агата напевает себе под нос, вторя песне по радио. Песенка дурацкая, и она тоже ведёт себя подчёркнуто легкомысленно. Всё ради того, чтобы заглушить тревогу.
Потому что это задание опасно.
— Только если он меня раскроет, — говорит она сама себе нарочито беззаботным тоном, и звук собственного голоса её успокаивает. — Только если раскроет. А ведь мне придётся перед ним раскрыться… в другом смысле.
Она усмехается двусмысленности собственной фразы. В голове пробегают мысли о том, что секса у неё не было уже целых две недели, и это много. А сегодня, судя по всему, засушливый период закончится.
Внизу живота начинает пульсировать. Возбуждение и предчувствие опасности смешиваются в странный будоражащий коктейль. Он очень заводит.
Руки снова немеют. Агата встряхивает пальцами и убирает визитку в сумочку. Осталось собрать самое важное.
Агата кладёт в сумочку маленькие скрытые камеры — они похожи на бусины, каждая чуть крупнее ногтя, поблёскивает малюсенький объектив. Стоит только прижать такую к любой твёрдой поверхности, и она сразу же прилипнет, и будет передавать и видео, и звук прямо Бенуа.
Подумав, бросает в сумочку наручники. Её задача сегодня — втереться в доверие к Надиви, понравиться ему, а не задерживать. Но если вдруг представится удобный случай, то наручники пригодятся.
Вместо своего обычного телефона она берёт с собой тот, на котором нет специального мессенджера со сложным паролем. А в списке контактов нет Лоры Бенуа ни под одним из её имён.
Пора ехать. Всё собрано. Она готова к своему первому самостоятельному заданию.
Глянув в зеркало ещё раз, Агата выбегает из квартиры.
***
Когда такси привозит её на место встречи, она уже не волнуется. Самая нервная часть как раз перед тем, как приходит время действовать. Совсем как на тренингах.
На дорогу неспешно выезжает шикарный белый лимузин. Агата видела такие лишь на церемониях награждений: из них кинозвёзды выходят на красную дорожку. У Агаты захватывает дух, когда лимузин останавливается рядом с ней. Открывается дверь, в лицо ей дышит прохлада, напоённая тонкими ароматами парфюма и дорогого алкоголя.
— Привет, красотка, — говорит Надиви. — Садись.
Он смотрит на неё с уверенной улыбкой, прикрыв глаза. По его взгляду понятно: он ни на миг не сомневается, что она поедет с ним. Агата садится напротив него, и лимузин мягко трогается с места.
Джебхуз Надиви вальяжно развалился на сиденье, широко расставив ноги в стороны. На нём дорогие джинсы, кожаные туфли, майка, подчёркивающая мускулатуру. Продюсер, плейбой и меценат. И порнограф. И бандит. Всё в одном лице. Агата смущённо улыбается ему, прижимая сумочку к бедру.
— Тебя зовут Агата, да? — говорит он небрежно, разглядывая её. — Хочешь выпить?
Он тянется к мини-бару и наливает виски в два бокала. Агата выпивает залпом, едва не закашлявшись. Он усмехается, и его грубоватые черты вдруг становятся очень обаятельными.
Невозможно представить, будто он замешан в каком-то криминале. Он снимает порно, да, но в некоторых странах это вполне законно. А Синдикат… может, Надиви лишь косвенно связан с ним. Может, это она и должна выяснить?
— Знаешь, Агата, я не люблю долгие беседы, — говорит Надиви. — Я человек действия. А ты, по словам твоего преподавателя в художке, девочка смышлёная. Ты наверняка понимаешь, и что я тебе предложу.
— У меня есть кое-какие мысли на этот счёт, — Агата игриво улыбается ему. — Но вдруг я не права? Скажите как есть. Вы ведь такой… откровенный.
Она проходится по его телу таким взглядом, от которого покраснела бы и статуя. Надиви довольно ухмыляется.
— Порно, — говорит он, глядя Агате в глаза. — Ты ведь об этом подумала, правда? Ты верно угадала.
Агата притворно охает, изображая удивление. У неё на лбу выступает вполне настоящий пот. По телу пробегает волна возбуждения.
Надиви не сводит с неё глаз, и Агата вдруг предельно остро ощущает — она всего в шаге от того, чтобы ему отдаться.
— Ну, я не знаю… — она хлопает ресницами, глядит в сторону, изображая невинность. Она уже успела понять — такое мужчинам нравится.
— Не волнуйся. Я предлагаю тебе не дешёвую порнушку с бюджетом в бутылку пива. Будет хорошая студия, профессиональная команда, все условия. Отличный секс прилагается.
— Вы очень прямой, — двусмысленно произносит Агата, бросая взгляды на его пах.
— Ты ещё не знаешь, насколько, — он усмехается, проследив, куда она смотрит.
От него исходит уверенность. Он ничуть не стесняется того, чем зарабатывает на жизнь. А пропитавшее воздух сексуальное напряжение будто питает его, делая ещё увереннее и притягательнее. Его откровенность и уверенность превращаются в сумасшедший магнетизм.