— Что тебе нужно? — спрашивает Валери.
— Недавно у меня изменились планы. В общем, я решил начать всё заново. В ЮАР. Я открываю здесь студию, и ты будешь моей главной звездой. Новый этап в карьере, новые горизонты и всё такое. Собирайся и приезжай.
— А как же мой дом? — спрашивает Валери.
— Какой, нахрен, дом?! — взрывается он. — Твой дом там, где я скажу!
Валери кажется, что её ударило током — мышцы напряглись, дыхание участилось. Будто со стороны она слышит, как потрескивает пластик телефонного корпуса в её руке.
— Продашь свой дом там, купишь здесь. — Надиви делает паузу и говорит уже мягче. — Не думай ни о чём, я уже всё решил. Ты мне нужна, слышишь? Здесь, сейчас.
Она вдруг представляет, как он сидит один в гостиничном номере — голый, со стоячим членом. Часто так и бывало, когда она приезжала к нему после такого звонка. Наверняка и сейчас так же.
— Ты чего молчишь? — нервно спрашивает он. — Играть со мной вздумала?
— Куда мне приехать? — спрашивает Валери.
— В Кейптаун. Отель «Роял палац». Я в семьсот пятнадцатом номере. Прилетай первым же рейсом, слышишь?
— Уже лечу, — без выражения произносит Валери.
Повесив трубку, она некоторое время смотрит в потолок. Потом, не меняясь в лице, звонит Куратору.
— Надиви в Кейптауне, — говорит Валери. — Отель «Роял палац», семьсот пятнадцатый номер.
Несколько секунд Куратор ничего не говорит. Такую реакцию Валери встречает у него впервые. Видимо, она всё же сказала ему что-то, чего он не ожидал услышать.
Ещё бы. Такого она сама от себя не ожидала. Видимо, даже для таких, как она, наступает время освободиться от хозяина.
— Отлично, — по голосу Куратора слышно, что он улыбается. — Я отправлю к нему своего человека в Кейптауне. Ты молодец.
***
Валери отключается, а Куратор ещё минуту сидит, улыбаясь самому себе. Иногда простая пешка оказывается неожиданно полезной. А важная фигура сама открывается для атаки.
Не теряя времени, он находит в списке контактов нужный номер.
— Здравствуй, Моника, — говорит он. — Для тебя есть работа.
28. Как поджечь снег
Очень жарко. Отель оказался ещё дешевле, чем показалось на первый взгляд — никакого кондиционера здесь никогда не было. Номер Кирка на втором этаже, окно распахнуто, но это не помогает.
Кирк лежит на кровати в одних трусах, раскинув руки и ноги. Всю ночь он то и дело просыпался: стоило задремать, и он как наяву видел лицо девушки, прятавшей за спиной нож; она вся мгновенно заливалась кровью, и он просыпался, тяжело дыша, и ещё несколько секунд ему казалось, будто она стоит в углу комнаты и смотрит на него из темноты. Дыры в её теле полны запёкшейся крови, и они чёрные, чёрные на бледной коже; руку она держит за спиной и не мигая глядит Кирку в лицо. Кирк тогда приходил в себя окончательно и видел, что в углу никого нет, что это лишь обрывки кошмара, но, засыпая вновь, всякий раз чувствовал чей-то взгляд.
День, безвылазно проведённый в номере, его полностью вымотал: сон превращался в тяжкий бред и не давал облегчения, выйти и освежиться было нельзя, а холодный душ в эту жару спасал всего минут на пять. Солнце палило весь день, а сейчас, вечером, раскалённый воздух втекает в номер, заполняет все комнаты, и от него нет никакого спасения.
Кирк старается ни о чём не думать. Жара, по крайней мере, отвлекает от мыслей, заставляя сосредоточиться на ощущениях. Время от времени на него находит дремота, похожая на душный бред, и в сонной одури ему всякий раз мерещится пробитое пулями обнажённое тело у стены.
В дверь кто-то стучит. Кирк резко садится на кровати, внутренне собираясь.
— Это Райя, — произносит из-за двери знакомый голос.
Кирк, подумав, всё же надевает штаны и только потом открывает.
Райя на пороге, свежая и бодрая. Кажется, что от неё веет прохладой. Она проходится взглядом по телу Кирка.
— Зайдёшь ко мне? — спрашивает она. — Тут скука смертная. Даже телевизора нет.
— Да в общем… — тянет Кирк, пытаясь собраться с мыслями.
— У меня есть пиво, — говорит она. — Холодное.
Кирку вдруг кажется, что она хотела сказать что-то ещё. Он медленно кивает.
— Мне как раз нужно освежиться.
Накинув рубашку, он идёт к ней.
В её номере всего одно кресло, у окна. Райя сидит настолько развязно, насколько возможно: локоть она перекинула через спинку, ногу свесила через подлокотник. В руке запотевшая бутылка, на полу початая упаковка в капельках воды. Кирк садится на кровать и берёт себе пиво.
— Как тебе здесь? — спрашивает она.
— В отеле? Бедно, но у меня нет особых запросов.
— У меня тоже, — она делает глоток. — Я примерно в такой обстановке выросла. В Манчестере было лучше, но там для меня слишком холодно.
— Тут нас труднее найти, чем где-нибудь в центре, — говорит Кирк, как будто ей это не известно.
Она пожимает плечами, потягивая пиво. Она так близко, что Кирк чувствует запах её тела. Он отпивает, не отводя от неё глаз.
— У меня из головы не идёт всё, что сказал этот доктор, — говорит Кирк. — Думаешь, такое правда может быть? Агентство, Америка. Уген, война…
— Мы слишком мало знаем, — говорит она, глядя в окно. — Бенуа велела ждать. Я не против. Не стоит забивать себе голову вопросами, на которые не найдёшь ответ.
— Всё узнаем в своё время, да? — он смотрит ей в глаза. — А пока отдыхаем?
Райя глядит на него в упор.
— Если выпала возможность, ею нужно пользоваться, — говорит она.
Она ставит бутылку на пол и откидывается в кресле.
— Я не кусаюсь, — грудным голосом произносит она. — Ну, почти.
Кирк наклоняется к ней и целует её. Она отвечает страстно, жадно, будто уже давно этого хотела.
— Пойдём на кровать, — говорит она через минуту. — И разденься уже. Рубашку мог бы и не надевать.
29. Красавец/чудовище
Асаб вызвал меня к себе. Его человек позвонил и сказал, что это срочно. Ну я-то не против. Мне сейчас работать вообще негде — клуб-то закрыли.
Он прислал за мной машину — крутую дорогую тачку. Так что я сижу на заднем сиденье, и притом одна, будто особа из высшего общества, а не как обычно. Смотрю на море за окном. Закат, красотища.
Когда мы приехали в его поместье, водитель мне дверь открыл и даже лапу свою протянул — я аж не сразу сообразила, что это он мне выйти помогает. Ну я прямо светской дамой себя почувствовала.
Так тут у него спокойно. Зелень, кустики, лужайки, фонтаны. Ещё и вечер тёплый. И этот господин Асаб такой учтивый, обходительный. Интересно, есть у него женщина?
Может, он меня не по делам позвал? Может, и он не прочь развлечься вечерком с девочкой?
Я тут же себя одёргиваю. Ну да, конечно, размечталась. Нужна я ему, ага. У него все элитные наверняка на выбор, с его-то деньгами. Девчонка с панели — слишком низкий уровень для него.
Ну и ладно. Зато я в этом чудесном поместье. Хоть недолго побуду как в фильме.
Меня ведут не в его дом, а в длинный амбар поодаль, с закрытыми ставнями. Похоже на конюшню. Да, наверняка он там держит лошадей — заниматься лошадьми ему под стать, недаром ведь он выглядит как испанский дворянин. Но конюшня эта какая-то жутковатая. Особенно сейчас, на закате.
Меня заводят внутрь через калитку в деревянных воротах. Здесь темно, всё завешено каким-то целлофаном, и только вдалеке горит свет.
— Иди туда, — говорит мне водитель. — Господин Асаб там.
Он указывает вглубь амбара.
Дверь захлопывается у меня за спиной. Водителя рядом уже нет, я не заметила, как он вышел. У меня вдруг возникает нехорошее предчувствие. Но деваться мне некуда.
Иду на свет, отодвигая эти целлофановые шторы, и с каждым шагом мне всё хуже. Тут странный запах. Чем дальше я захожу, тем он сильней. В конце концов я понимаю, что это тяжкий дух разделанной туши.