В данном случае после нашего нашумевшего процесса, "хозяина" можно было понять. Поскольку он уже давно был готов "левой ногой" помолиться, чтоб нас от него развезли. Держать в Крестах ещё минимум год до рассмотрения кассационных жалоб неуправляемых людей было для него невмоготу. А тут такой случай - дало управление добро. И поэтому сразу всех развезли кого куда по тюрьмам нашей России-матушки.
Хорошо, что до Выборга меня и ещё одного подельника везли на машине, так как в "Столыпине" на весь путь уходит не менее двух суток. Хотя от Питера до Выборга обычная электричка идёт не более двух часов, а в "Столыпине" "запаришься" ехать.
Последний раз в Выборгской тюрьме я был лет 20 назад и тоже в качестве "кассационного". И вот теперь в таком облике еду, что даже и самому себе говорить страшно. За такими размышлениями мы доехали до Выборга, где нас встречали местные гвардейцы в белых перчатках. И меня без каких-либо предисловий и пробок сразу повели на очередной шмон. Раньше Выборгская тюрьма никогда не содержала в своих стенах пожизненных. Поэтому, наверно, посмотрели они на меня, как на прокажённого или людоеда, да ещё с таким послужным списком, о чём свидетельствует моё личное дело, которое всегда идёт с осуждённым. Такой "посылочный ящик" я за тридцать лет никогда не встречал. Поэтому уже прямо со старта такой "ящик" говорит о многом. А они не могут до поры, до времени сунуть свой нос туда и сорвать пломбу, так как упакован наглухо. Поэтому остаётся лишь по объёму делать вывод, что привезли маньяка со стажем, хотя внутри "ящика" всё далеко не так.
Раньше я мог без проблем расположить к себе любого мента и не обязательно с помощью денег, а чисто общением. Но в этот раз я чувствовал на себе волчьи взгляды в мой адрес. Шмон проходил жёстко, прощупывался каждый шов. Убеждать, что я не убийца, было неуместно. После обыска меня, как положено, помыли в бане, которой местная администрация гордится уже много лет. И что ни говори, а баня действительно классная. Дело в том, что рядом с Выборгом граница с финами. И они в виде шефства и гуманитарной помощи строят бани, не забывая о страдальцах, сидящих в тюрьмах. А строить что-либо они умеют и многим в этом деле могут дать "фору", в том числе, нам.
Камера в этот раз мне досталась обычная. Две двухъярусные шконки, фарфоровая раковина, "дальняк", в смысле унитаз, который тоже, судя по виду, тюрьме достался от товарищей по разуму. И всё необходимое в виде полок и столов. Радовало, что хоть в этом, хозяйственно - бытовом вопросе не было никакой головной боли. А то ведь ни для кого не секрет, что тяжёлой делается жизнь, когда все удобства на улице.
Вечером к моему окну подрулил сварщик со своим аппаратом и со стороны улицы приварил стальную сетку, чтоб я в "тюрьму с зеками" не играл и не "гонял коней". Одним словом давали понять, что я в их глазах по-прежнему особо опасен. От незнания, как вести себя с данным контингентом, сотрудники изолятора чтоб провести обычный досмотр камеры при обходе во время смены собирались толпой. По всей тюрьме в этот момент движение временно останавливалось. А если, не дай Бог, на галёре появлялась женщина, будь она врач, дачница или сотрудница спецчасти, её тут же хватали под руки и помещали в клетку из арматуры. Ужасная картина. Вероятно, думали, что я, как динозавр буду кидаться на них. Но как бы оно там ни было, я вынужден был терпеть и ждать своего часа.
Вскоре приехали на свиданку жена с матерью. Они, как никто переживали за меня и не совсем верили, когда я успокаивал их, что всё образуется. Конечно, в данной ситуации хочется кому-то поплакаться в жилетку, но увы, не тот случай, поскольку они и так в шоке. Особенно тоскливо на душе, когда возвращаешься со свиданки и остаёшься наедине с собой, своими мыслями и проблемами, которые, как ни старайся, и днём и ночью теребят душу.
Глава 3. Прошение
Адвокат не заставил себя долго ждать и "нарисовался" в Выборге.
- Ну, что будем делать? - зная заранее ответ, я всё же решил спросить для очистки совести.
- Как что? Писать! - ответил он.
- Думаешь, это поможет?
- Не думаю, а уверен! - успокоил меня защитник, что, собственно, они говорят всем своим подзащитным, так как, если взялся за гуж - не говори, что не дюж.