Чудища, видимо, не имели представления о том, куда они направляются, и кинулись к Баркерову болоту. Там они сразу же попали в одно из многочисленных «окон» и после непродолжительного барахтанья, сопровождаемого громким кваканьем, утонули.
Обсудив событие, деревенские власти решили обратиться не в полицию, а к нам. Намерения у них были, без сомнения, хорошие, но я резонно заметил:
– Не понимаю, чего вы от нас хотите, раз эти существа утонули?
– Больше того, – заметил Альфред, не страдающий избытком такта, – как мне представляется, нам придется доложить начальству, что жители Мамбери просто-напросто загнали этих несчастных животных, кем бы они там ни были, до смерти и не предприняли никаких мер для их спасения.
Члены депутации были несколько обескуражены, но тут же выяснилось, что они сказали еще не все. Они, насколько это было возможно, проследили путь этих животных и пришли к выводу, что последние могли появиться только со стороны поместья Мамбери-Грендж.
– А кто там живет? – спросил я.
Выяснилось, что там года три-четыре назад поселился доктор Диксон.
Это обстоятельство толкнуло Билла Парсона сделать вклад в нашу историю. Только Билл поначалу долго колебался, делать ли ему этот самый вклад.
– А это будет кан… конфиденциально? – спросил он.
На много миль кругом здесь все знают, что главный интерес Билла – чужие кролики. Я заверил его, что тайна будет соблюдена.
– Тогда ладно. Дело, стало быть, такое, – начал он. – Месяца эдак три назад…
Очищенная от второстепенных деталей, история Билла сводилась к следующему: так сказать, обнаружив себя на территории Мамбери-Грендж, он вздумал полюбоваться новым крылом дома, пристроенным доктором Диксоном сразу же после его вступления в наследство. О пристройке ходило много слухов, и, увидев полоску света между занавесями, Билл решил воспользоваться благоприятным случаем.
– Я вам точно говорю, дурные дела там творятся, – сказал он. – Перво-наперво увидел я у дальней стены клетки, да еще с эдакими здоровенными решетками. Лампа там висит так, что я не смог разобрать, кто сидит в клетках, но и то сказать – зачем они нужны в доме-то? А когда я подтянулся на руках, чтобы рассмотреть получше, то посреди комнаты увидал страшенную штуковину. Жуть какую. – Он сделал паузу и драматически задрожал.
– И что же это было? – спросил я спокойно.
– Это… трудновато объяснить… В общем, оно лежало на столе. И смахивало, пожалуй, больше всего на белую подушку, но только шевелилось. Вроде бы легонько дергалось, рябью покрывалось, понимаете ли…
Я не очень понимал. И сказал:
– Это все?
– Не совсем, – ответил Билл, с видимым наслаждением подбираясь к кульминационному пункту своего рассказа. – Вообще-то оно было бесформенным, но кое-что у него все же оказалось: пара рук, человеческих рук, что торчали по бокам!
Я отделался от депутации, пообещав рассмотреть заявление в кратчайшие сроки. Когда, закрыв дверь за последним посетителем, я повернулся, то обнаружил, что Альфреду нехорошо. Глаза его за стеклами очков пылали, тело трясла крупная дрожь.
– Сядь-ка, – посоветовал я, – а то у тебя что-нибудь сейчас отвалится.
Я предчувствовал, что мне предстоит выслушать целую диссертацию, и уж, конечно, она сможет достойно конкурировать с тем, что нам только что сообщили. Но Альфреду хотелось сначала узнать мое мнение, и он мужественно боролся, с трудом удерживая собственное. Я решил пойти ему навстречу.
– Дело в действительности куда проще, чем кажется, – сказал я. – Или кто-то все же разыграл деревенщину, или там в самом деле оказались какие-то необыкновенные животные, в описании которых эти вахлаки за время пересудов все перепутали.
– Но ведь они согласны насчет рук и панцирей! – взвился Альфред.
Тут он был прав. А руки, во всяком случае кисти рук, были отличительным признаком того, похожего на подушку, предмета, который Билл видел в Мамбери-Грендж…
Альфред напомнил мне еще о некоторых обстоятельствах, из коих явствовало, что я ошибаюсь, а затем выдержал многозначительную паузу.
– До меня ведь тоже доходили кое-какие слухи насчет Мамбери-Грендж, – заявил он мне.
– Например?
– Ничего определенного, – признался он, – но если все сопоставить… Во всяком случае, дыма без огня…
– Ладно, выпаливай, – пригласил я.
– Я думаю, что мы напали на след чего-то очень серьезного. Чего-то такого, что расшевелит наконец людскую совесть касательно тех жестокостей, которые творятся под прикрытием вывески научных исследований. Знаешь, что, по моему мнению, происходит под самым нашим носом?