Со всех сторон пахнуло жаром. Яна огляделась и поняла, что стоит посреди пустыни, гладкой, как стол. Лишь нагое солнце посылало выжженной земле горячие потоки своей смертоносной любви. Больше свидетелей нет. Ноги обожгло – она босая? Пританцовывая, будто на углях, Яна сделала несколько шагов. Остановилась: она здесь одна без капли воды в стесняющем дыхание одеянии Жизели. Хоть плачь, хоть кричи – никто не услышит. Яна утёрла невольно навернувшиеся на глаза слёзы и принялась отрывать от пачки полоски ткани. Тщательно замотала ступни, затем соорудила на голове подобие чалмы и прикрыла от палящих лучей оголенные плечи. Надо идти. Неважно куда, если нет ориентиров. Скорее всего, она навсегда останется в этой пустыне, но остановиться – верная смерть.
Ноги вязли в песке, Яна приловчилась передвигаться мелкими прыжками. Движение вперёд немного успокоило. Ничего, пустыня всего лишь огромная песочница. Яна улыбнулась, представив как выглядит со стороны Жизель-оборванка. Разглядев на горизонте тёмное пятнышко, Яна помчалась вперёд быстрее вихря. Вскоре стало ясно, что это корабль похожий на тот самый танкер с отчаянием на борту. Значит и машина там, неподалеку. Яна вскрикнула от радости, но споткнулась и упала, распластавшись на раскаленном песке. Поднявшись, отряхнула остатки юбки и пошла осторожнее. Корабль медленно приближался, но каждый шаг давался всё труднее. Яна принялась их считать:
– Раз, два, три… четыре… пять. Вышел зайчик погулять. Вдруг охотник…
Осеклась. Корабль стал другим, он уже не напоминал виденный прежде танкер.
– Откуда здесь парусник? – остолбенела Яна, до рези в глазах вглядываясь вдаль. Подняла голову к небу, спросила: – Издеваешься? Согреюсь, говоришь? Вот и согрелась. Перегрелась, можно сказать. Этуаль, да? Прима? Какая из меня прима? Слова никому поперёк сказать не могу. И ему не сказала, а ведь хотелось, очень хотелось. Влепить хотелось, так, чтоб понял, что он наделал, гад. – Она плюнула и рассмеялась. Многоголосый хохот эхом прокатился по пустыне. Яна стёрла с потрескавшихся губ жесткие песчинки.
– Что ж, пусть будет бригантина. Хоть подводная лодка, мне всё равно. Вот вам и адажио. Вот и… Ненавижу, я ненавижу тебя, солнце… Нет, не то… Ах, да… охотник выбегает, прямо в зайчика стреляет. Пиф-паф. Ой-ой-ой. Ха-ха-ха…Умирает… Ну уж нет. Я всё равно до тебя дойду, слышишь? Ты слышишь меня?
Яна упрямо брела к кораблю:
– Раз… два… три… че-ты-ре…
Споткнулась, спину обожгло. Снова сорвала, опять Мишку звать. Проверяя, может ли двигаться, Яна пошевелила пальцами ног и села на кровати. Корабль превратился в великолепную белую яхту с тёмной надписью на боку. Название резко приблизилось, будто его положили под увеличительное стекло. Ой, да это же… Яна стянула с себя налипшую простыню. Очертания знакомых стен ещё терялись в сумерках, но за окном занималась заря. Она дома? Рядом, уткнувшись носом в подушку, тихо дышал Сергей. Яна ткнулась подбородком ему в плечо, затем потянулась, распрямляя занывшую спину. Вот так, вроде терпимо. Главное, встать. Машины у неё не было с роду, только водительские права. Кофе бы сейчас и болеутоляющее. Нет, сначала в душ. Она ещё раз посмотрела на Сергея. Он здесь, рядом, ничего плохого не было. Собрание в театре, последний спектакль и дорога в пустыне всего лишь сон. Яна поднялась, завернулась в атласный халат с яркими маками по подолу – подарок из Франкфурта.
Стараясь не шуметь, взяла с тумбочки телефон, а спустя секунды мерила шагами кухню от окна к столу и обратно, удивлённо разглядывая высветившуюся на экране дату. Последний спектакль сезона будет сегодня, общее собрание театра тоже. Семь утра. Вика, если что-то нужно, может позвонить и в два часа ночи. Пусть принимает её за сумасшедшую. Яна видела Бориса в театре.
– Да. Ты что, не в курсе? – сообразив наконец о чём её спрашивают, сонным голосом пробормотала Вика.
Яна поспешно нажала отбой – Сергей, позёвывая, выбрался на кухню. Сел за стол:
– Чего вскочила в такую рань?
– Кофе будешь? – сдерживая дрожь в голосе, будничным тоном поинтересовалась Яна. Добавила, не дожидаясь ответа. – Завтра едешь во Франкфурт?
– Что за ерунда, – он резко тряхнул головой, отчего на макушке вздыбились седые кудри. Вытряхнул сигарету из пачки, закурил и, отгородившись от Яны облачком дыма, бросил. – Да, уезжаю.
– Спасибо, что предупредил, – пожала плечами Яна.
– Я давно собирался тебе сказать, – хлопнул рукой по столу Сергей. – Замотался просто. Это всего на три года.
– Всего на три, – кивнула Яна. Потянулась через стол, пригладила ему волосы, затем подошла к плите и поставила на огонь турку с водой. Сказала, не оборачиваясь: