Глава 1. Больше ничей
«Я не знаю, что мне делать, Энди».
«Я не знаю, что мне делать, Энди».
«Я не знаю, что мне делать, Энди».
Холодный каток с пустыми трибунами и эхом пронёсшийся над ним сиплый голос. Казалось, что Энди до сих пор чувствует влагу на плече и этот странный дискомфорт в глотке от чувства неловкости и в колене — от недавно перенесённой травмы мениска. Словно сдувшиеся от слёз веки тренера, мистера Тарковски, выглядели какими-то неестественными. Как будто кто-то выпустил весь воздух из шарика, и всё, что от него осталось — растянутая резина. Чувство завершившегося раньше времени праздника, но только более мрачное и тяжёлое — как будто завершается целая жизнь. В ретроспективе так и оказалось, но лишь отчасти. Это была не последняя встреча Энди с бывшим тренером, но отчего-то особенно отчётливо запомнилась именно она.
Мистер Тарковски должен был быть поддержкой и опорой. Он должен был подготовить Энди не только к выходу на лёд, но и к жизни вне фигурного катания. С ним Энди проводил больше всего времени и действительно рассчитывал на него, как на отца. Что чувствует человек, когда видит, как кто-то настолько властный и сильный показывает свою слабость и роняет маску? Что чувствует ученик, когда тренер, который старше его лет на сорок, просит о помощи?
«Я не знаю, что мне делать, Энди».
Лысеющий мужчина преклонного возраста рыдал во флисовую кофту Энди на плече, как маленький мальчик, ища поддержки и понимания и надеясь, что восемнадцатилетний подросток решит за него проблемы, которые он сам себе создавал на протяжении всей своей тренерской карьеры.
Энди моргнул — и на месте катка появились ненавистные ему пальмы и огромный тент над главным входом: «Здесь — здорОво!».
— Как будто я знаю, мистер Тарковски, — выплюнул Энди и ускорил шаг по направлению к больнице.
Регулярные осмотры и наблюдения у врачей стали частью спортивной рутины уже давно, но после перенесённой травмы именно за коленом приходилось следить особенно тщательно. Выпадать ещё на сезон из-за дурацкого мениска совсем не хотелось, хотя сейчас как будто это было уже не так уж важно. Этот сезон он тоже запорол, и на грядущие старты посмотрит разве что в трансляции с домашнего дивана.
Коридоры встретили неприветливым серым цветом и тихими переговорами других пациентов. За стойкой ресепшена по-прежнему сидела уже знакомая Энди женщина.
— Имя? — спросила она.
— Энди Питерсон.
— Эндрю?
— Нет, Энди. Энди Дональд Питерсон.
— Ага, нашла. Ваши документы, пожалуйста.
Энди со вздохом полез в нагрудный карман рубашки. Застучала клавиатура. Конкретно эта женщина видела его каждые две недели по средам в течение полугода, пока он посещал реабилитолога и физиотерапевта. За это время она наверняка могла запомнить его, но всё равно каждый раз с завидным упорством и особой внимательностью проверяла документы, будто дальше по коридору были не врачебные кабинеты, а секретные лаборатории, требующие особый уровень доступа.
— Доктор вас ожидает. Можете пройти…
— В четыреста двадцатый кабинет, — прервал Энди. — Я знаю, спасибо.
А ещё Энди знал, что скажет врач.
«Не вижу никаких причин для ограничений. Здоровье в полном порядке. Хоть завтра на Олимпиаду!».
С губ Энди слетела усмешка. А как же!
— Добрый день, доктор Смит, — поздоровался Энди, войдя в кабинет.
Это помещение было знакомо едва ли не лучше квартиры, где Питерсон проживал последние два года. Немного тесноватое, со светло-зелёными стенами и жалюзи, которые мало спасали от солнца. Оно пробивалось сквозь щёлочки, и свет выстраивался ярким забором на противоположной окну стене, отчего светло-зелёный становился насыщенно-оливковым и почти белым. И доктор Смит с его густыми усами и седеющими волосами стал уже каким-то родным, хоть Энди и не знал о нём ровным счётом ничего.
— Здравствуйте, Энди! Не могу сказать, что рад вас видеть, - хохотнул он. — Вы выглядите свежо и бодро. Что привело ко мне?
— На неделе был чемпионат, и во время проката как будто что-то щёлкнуло в ноге. — Доктор Смит нахмурил лоб. — Боль иногда возвращается, где-то на три из десяти по интенсивности, но в основном ничего не беспокоит. Кроме ситуации в целом.
— Хех, это ничего, — усмехнулся доктор и защёлкал мышкой. — Вижу, вы уже сделали снимки. Судя по всему, всё в порядке и серьёзных причин для беспокойства я не вижу. Главное — будьте осторожны, разогревайтесь хорошо перед нагрузками, особенно на льду. Уверен, что раньше такая боль показалась бы вам обычной, и вы бы не обратили на неё никакого внимания, а сейчас обращаете вследствие травмы. Осторожничаете?