— Я всё-таки… — Энди не договорил. — Я вспоминаю, как это всё было. Вдруг я снова травмируюсь и выпаду ещё на сезон? И так лажа какая-то, а не сезон. — Доктор Смит посмотрел в глаза Энди и выдержал небольшую паузу, будто бы что-то обдумывая.
— Энди, вы лучше меня знаете, что профессиональный спорт и травмы неразрывно связаны. Не хотите травмироваться — уходите из спорта. Но если будете продолжать, то придётся смириться с тем фактом, что ваше тело будет вас подводить: ломаться, уставать и болеть. С этим ничего не поделать. Все мы делаем выбор. Не каждая травма влечёт за собой столь же длительный перерыв, какой был у вас.
На это нечего было сказать. Доктор Смит был прав. Энди и сам прекрасно знал, что спорта без боли не бывает. С несовершенством тела он смирился давно: смиренно терпел боль в мышцах и в спине все годы, что был в фигурном катании, но сейчас не знал, стоило ли это всё того? Впервые он выпал на несколько месяцев, и что в итоге? Пропустил Чемпионат четырёх континентов, Чемпионат мира, Олимпиаду, в конце концов. Он еле вернул себе четверные и какой ценой? На Челленджере пришлось выступать со смехотворно лёгкими для прошлых сезонов программами, на Гран-при их усложнили, но в итоге он уехал ни с чем и подмёл лёд телом. Повезло, что отобрался на Национальный чемпионат, - а повезло ли? - чтобы в итоге стать восьмым…
Пять лет, начиная с юниоров, Энди прокладывал себе путь в фигурном катании. Подстроился под методику тренера Тарковски, стерпел журналистские сплетни, конкуренцию внутри школы и сферы в целом. Он смотрел, как его тренер договаривается с судьями за других ребят и как встречается пару раз в месяц с экс-президентом Ассоциации. Смотрел и не понимал, почему во всём этом калейдоскопе бесконечно сменяющихся детских лиц никак не замечают его? Тогда Энди по заветам родителей тренировался ещё усерднее, чтобы мистер Тарковски, наконец, сказал заветное: «Ты молодец, Энди! Больше никаких ребят со стороны. Теперь мир узнает тебя!». Вместо этого было возмущённое: «Ты думаешь, что это всё твоя заслуга? Нет. Если бы не я, никто бы тебя даже на порог Орлеанс арены не пустил!».
В глубине души Энди знал, что это не так. Мама, папа — все говорили ему, что у него исключительный талант к фигурному катанию, что он весь в Люси, и титул Чемпиона США был лишь вопросом времени. Даже то, что он стал фаворитом в олимпийский сезон, было исключительно его заслугой! Но тренер так не считал, а вскоре этого мнения стали придерживаться и остальные.
«Спортсмен, который тренируется у коррупционера, не может иметь заслуженных медалей!».
Некогда любимый болельщиками, талантливый Энди Питерсон после дисквалификации Аарона Тарковски и увольнения Уильяма Ворми, прошлого президента Ассоциации фигурного катания, стал персоной нон-грата. Всё, к чему он шёл так долго, одномоментно рассыпалось. Травма колена стала лишь дополнением, вишенкой на торте.
Одному Богу известно, как сильно Энди хотел скорее вернуться на лёд! Даже под руководством совершенного другого тренера не в родном Колорадо-Спрингс, а в сухой и безликой Калифорнии. Он был уверен, что, вернувшись, наконец-то покажет всем, чего он действительно стоит, и они увидят, что Энди Питерсон был не зря.
В итоге болельщики увидели лишь жалкое подобие прошлого Энди, которое не может собрать четверные, путается в мелодии и сам не понимает, как вообще на коньках стоит. Позорное возвращение только подтвердило всеобщую уверенность в купленных медалях и отняло у Энди слишком много сил.
Доктор Смит говорит что-то о необходимости терпеть боль? Нет, боль Энди не пугает. Его пугает то, что следует за ней, что его жизнь после очередной травмы станет ещё невыносимее и хуже. А боль можно стерпеть любую, если знать, что за неё полагается хорошая награда.
***
«Амбрелла» была той самой академией фигурного катания, которую не очень-то любили «старички» индустрии из-за того, что она подстраивалась под запросы молодёжи, а не прогибала её под старые устои. Молодой тренерский состав, либеральность и демократичность в тренерском подходе и любовь нового поколения вызывали вопросы у тех, кто считал, что к большим достижениям приходят только через большие страдания. C точки зрения бизнеса такая политика тоже не выгодна: тренеры получают процент с призовых спортсменов, а имена медалистов делают им рекламу, поэтому поток учеников всегда больше у тех, кто славится чемпионам. Что может дать школа, у которой практически нет своих амбиций? Тренируем ради удовольствия тех, кто катается ради удовольствия... Нет, это не про профессиональный спорт, а про хобби, которое в любой момент можно бросить. Тем не менее, многие молодые фигуристы, подающие большие надежды, выбирали именно «Амбреллу», и в этом был её парадокс.