– Того что требуется. Внутри.
Я ощутила, как Майя борется с чувствами, которые иногда приводят к потокам слез. Мне захотелось ее утешить, и я снова подставила нос под ее ладонь. Когда Джейкоб опять заговорил, он не смотрел на Майю, и голос был тише:
– Когда в меня стреляли первый раз, плечо так раздробили, что пришлось учиться пользоваться им заново. Каждый день физиотерапия – на тренажере всего килограмм, а мне больно… Жена тогда проходила последний курс химии. Не раз я хотел сдаться. Было слишком тяжело. – Джейкоб повернулся к Майе и прищурился. – Но Сюзанна не сдавалась до самого конца. А если она продолжала терпеть, то и я был обязан. Потому что это важно. Потому что поражение – не выход, если для победы нужно только приложить больше усилий. Я знаю, что это тяжело, Майя. Старайся.
Снова прежняя темная боль пронеслась внутри у Джейкоба, как буря; и злость смыло словно порывом ветра. Он откинулся в кресле, вдруг ослабевший.
Я каким-то образом поняла, что не остаюсь с Джейкобом. Его больше не интересует «ищи».
Грусть наполнила Майю, однако под ней я чувствовала растущую решимость, силу – как в тот день, когда мы с ней бежали до океана.
– Хорошо. Ты прав, – сказала она Джейкобу.
Когда мы уходили, Джейкоб погладил меня по голове и попрощался – без грусти. Последний раз я посмотрела на него, когда он закрывал дверь. Они с Майей решили мою судьбу, и мне оставалось делать то, что они хотят.
Потом мы поехали на холмы. Майя бегала, пока не начала спотыкаться от усталости; и на следующий день, после работы, мы снова бегали. Это было восхитительное развлечение, вот только Майя в конце падала от отчаяния и боли.
Через несколько дней вечером мы затормозили у дома; ей буквально не хватало сил выбраться из машины. Мы сидели с открытыми окнами, пот катился по ее лицу.
– Я провалюсь, Элли, мне так жаль, – печально сказала она.
Я видела, что Эммет и Стелла смотрят на нас в окно – им, наверное, и невдомек, что такое автомобиль. Чинька, полагаю, испугалась шума нашего прибытия и куда-нибудь забилась.
– Майя, ты в порядке? – негромко спросил Эл. Ветер дул от меня, и я даже не заметила, как он подошел. Я выставила голову в окно, чтобы Эл погладил.
– Ой, привет, Эл. – Майя вышла из машины. – В порядке, просто… задумалась.
– А. Я видел, как ты подъехала.
– Ага.
– И пришел спросить – не надо ли помочь.
– Нет, нет. Мы просто бегали.
Я соскользнула с переднего сиденья, присела в травке и многозначительно посмотрела на Эммета и Стеллу, которые с негодованием отвернулись.
– Здорово. – Эл набрал воздуха. – Майя, ты похудела.
– Что? – Майя уставилась на него.
Эл в ужасе отшатнулся.
– Не в том смысле, что ты была толстая; просто я заметил, что в шортах у тебя ноги такие стройные… – От Эла исходило страдание, он пятился. – Ну, мне пора.
– Спасибо, очень мило с твоей стороны, – сказала Майя.
Эл прекратил отступление и приосанился.
– На мой взгляд, упражнения тебе больше не нужны; ты великолепна как есть.
Майя засмеялась, тогда и Эл засмеялся. Я завиляла хвостом – пусть кошки видят, что я поняла шутку, а они – нет.
Примерно через неделю мы с Майей делали мою любимую работу – поехали в парк, где собираются собаки, и занимались с игрушками. По команде я пробиралась через тесную трубу, поднималась и спускалась по хлипким доскам. Я медленно сползала по лестнице, демонстрировала, как умею спокойно сидеть на узком бревне в двух футах над землей – не обращая внимания на остальных собак.
Наше «ищи» состояло в том, чтобы найти человека, который сбросил старые носки, перед тем как нырнуть в лес. Майя горела нетерпением, и я шла на полной скорости, даже когда она запыхалась и вспотела. Я поняла, что человек залез на дерево, еще до того, как нашла его – Уолли несколько раз пробовал со мной такой трюк, и каждый раз ветер чуть иначе приносил запах человека. Впрочем, Майя немного растерялась: я сделала стойку у корня дерева, а там никого нет. Я терпеливо сидела, глядя вверх на улыбающегося человека, пока Майя не поняла.
Вечером состоялся большой праздник в доме Мамочки. Все гладили меня и называли мое имя.
– Ну, раз ты получила сертификат, тебе нужно поесть, – сказала Мамочка Майе.
Зазвонил дверной звонок – редкость для этого дома, обычно все просто входили. Я пошла за Мамочкой; она открыла дверь и расцвела. На пороге стоял Эл, он вручил Мамочке цветы. Итан тоже когда-то дарил цветы Ханне… Тут я запуталась, ведь мне казалось, что Элу нравится Майя, а не Мамочка… В таких делах мне никогда не понять людей.
Все затихли, когда он вошел на задний двор, где уже стояли столы для пикника. Майя подошла к Элу, и они явно нервничали, когда он прижался губами к ее лицу. Потом Майя назвала всех по имени, Эл пожал руки мужчинам, и все вновь начали разговаривать и смеяться.