В следующие несколько дней мы нашли и спасли двух детей, которые забрели далеко от дома, по лошадиным следам отыскали женщину, которая упала с седла и повредила ногу. Мне вспомнилось, как Флер сбросила Итана в лесу, и я снова подивилась, зачем вообще люди заводят лошадей – таких безответственных животных. Если у человека есть собака или две и ему мало, лучше уж завести ослика вроде Джаспера – он хотя бы веселил Дедушку.
Еще мы с Майей нашли в лесу старого человека, мертвого. Я уныло обнюхивала его холодное тело, лежащее в грязи; хотя Майя похвалила меня, играть с палкой никому из нас не хотелось.
Мы ездили в дом Эла, и он готовил Майе на ужин цыпленка; они оба смеялись, а потом ели пиццу, которую принес мальчик. Я обнюхала кусочки цыпленка, которые Эл положил для меня на пол, и съела – больше из вежливости; они были покрыты чем-то вроде сажи.
Тем же вечером я поняла, что Майя рассказывает Элу про мертвого человека – от нее исходила знакомая печаль. Мы и с Джейкобом находили мертвых людей, но он никогда не печалился – так же как, находя людей, особенно не радовался. Он просто делал работу, не испытывая сильных чувств.
Вспомнив Джейкоба, я поняла, что именно его холодная привязанность к работе помогла мне принять разлуку с Итаном – мне некогда было грустить, слишком много приходилось работать. С Майей было сложнее, ее любовь ко мне заставляла скучать по моему мальчику. В моей груди не было резкой, мучительной боли; томящая грусть приходила, когда я укладывалась, и проникала в мои сны.
Однажды мы с Майей летали на самолете, а потом еще на вертолете – прямо на юг. Я вспомнила тот день, когда увезли Джейкоба, и порадовалась, что я снова вертолетчица. Майя и радовалась, и тревожилась в полете, который, честно сказать, совсем не то, что катание на машине – от шума сильно закладывает уши.
Мы приземлились в месте, не похожем на все, что я видела прежде. Вокруг было полно собак и полицейских, а воздух был наполнен воем сирен и запахом дыма. Здания были разрушены, некоторые без крыш.
Майя, похоже, была потрясена, а я жалась к ней, нервно зевая. К нам подошел человек в пластиковой каске, весь в грязи. Его руки пахли пеплом, кровью и глиной.
– Я координирую силы реагирования США в этом секторе; спасибо, что прилетели.
– Я и не представляла, что все так плохо, – сказал Майя.
– Это только верхушка айсберга. Правительство Сальвадора парализовано. У нас больше четырех тысяч раненых, сотни мертвы – и под завалами продолжают находить людей. После 13 января было еще с полдесятка повторных толчков, некоторые достаточно серьезные. Необходима осторожность.
Майя взяла меня на поводок и повела по лабиринту развалин. Мы подходили к дому, и люди, которые шли за нами, начинали его проверять. Иногда Майя спускала меня с поводка, и тогда я шла внутрь, а иногда держала на поводке, и мы искали снаружи дома.
– Тут опасно, Элли. Я оставлю тебя на поводке, чтобы ты не пошла внутрь, – говорила мне Майя.
Одного человека звали Вернон: он пах козлом, напоминая мне поездки в город с Итаном и Дедушкой. Это был редкий случай, когда я думала про Итана на работе, – обычно искать значило забыть про все и сосредоточиться на работе.
За несколько часов мы с Майей нашли четырех человек – все были мертвы. Моя радость от поиска увяла после второго; когда я нашла четвертого – молодую женщину под грудой кирпичей, – мне даже не хотелось звать Майю. Она почувствовала мое настроение и попыталась ободрить меня – погладила и помахала резиновой косточкой.
– Вернон, вы можете сделать одолжение? Спрячьтесь где-нибудь, – сказала Майя.
Я устало лежала у ее ног.
– Спрятаться? – удивленно протянул он.
– Ей нужно найти хоть кого-то живого. Спрячетесь? Вот в том доме, который мы только что обыскали. А когда она отыщет вас, изобразите радость.
– Э… ну, хорошо.
Я безучастно наблюдала исчезновение Вернона.
– Ну что, Элли, готова? Готова искать?
Я устало поднялась на ноги.
– Пошли, Элли, – сказала Майя. Ее возбуждение казалось ненастоящим, но я побежала к дому, который мы уже обыскивали. – Ищи!
Я вошла в дом и остановилась, озадаченная. Несмотря на то что мы уже были тут, запах Вернона почему-то ощущался сильнее. С любопытством я прошла к задней стене дома. Есть! В углу были навалены одеяла, и от них шел сильный аромат Вернона – пот, жар и козлы. Я вернулась к Майе.
– Покажи, – приказала она.