– Премного благодарен, – сказал полицейский и захлопнул дверь клетки.
– И что теперь? – спросил Итан.
– Ну, такого пса, думаю, возьмут очень быстро.
– Вот что… пусть мне позвонят, расскажут, ладно? Действительно симпатичный пес; хотелось бы убедиться, что с ним все хорошо.
– Не знаю… Лучше сами позвоните в приют. Мое дело – их привозить.
– Правильно, так и поступлю.
Мой мальчик подошел к моей клетке, пока полицейский садился в кабину. Я прижался носом к прутьям, пытаясь коснуться Итана, впитать его запах.
– Ты держись там, малыш, ладно? – тихо сказал он. – Тебе нужен дом с детьми, чтобы с ними играть. А я просто старик.
Я изумился, когда мы тронулись, Итан остался на месте, провожая нас взглядом. Я не выдержал и залаял. Я лаял и лаял, пока мы ехали по дорожке и по шоссе, мимо дома Ханны и дальше.
Такой поворот разбил мне сердце. Почему меня забрали у Итана? Почему он отослал меня? Когда я снова его увижу? Я хочу быть с моим мальчиком!
Меня привезли в здание, где было полным-полно собак; некоторые испуганно лаяли весь день напролет. Меня посадили в клетку, и через день я уже носил глупый пластиковый ошейник, и в паху знакомо болело, – неужели для этого меня сюда и привезли? Когда за мной приедет Итан?
Стоило кому-нибудь пройти мимо моей клетки, я вскакивал на ноги – вдруг это мой мальчик? Дни тянулись, и я иногда давал выход расстройству и присоединялся к бесконечному лаю, который гулко отдавался от стен. Где Итан? Где мой мальчик?
Меня кормили и обо мне заботились добрые и ласковые люди. Нужно признать: я так соскучился по общению с людьми, что стоило кому-нибудь открыть клетку, как я подставлял голову, чтобы ее погладили. Когда приехала семья с тремя маленькими девочками, чтобы посидеть со мной в маленькой комнате, я залез к ним на колени, я катался по полу на спине – так отчаянно хотелось почувствовать на себе человеческие руки.
– Папа, можно мы возьмем его? – спросила одна девочка. Я извивался, ощущая любовь от трех девочек.
– Он черный, как уголь, – сказала женщина.
– Уголек, – сказал отец. Он взял мою голову, посмотрел зубы и по очереди поднял передние лапы. Я знал, что это значит; я уже проходил такую проверку. Холодный страх сковал мне живот. Нет. Я не могу ехать домой к этим людям. Я – пес моего мальчика.
– Уголек! Уголек! – запели девочки. Меня уже не радовал их восторг.
– Едем обедать, – сказал мужчина.
– Па-па-а!
– А когда поедим, вернемся и возьмем Уголька кататься на машине, – закончил он.
– Ура!
Я ясно расслышал слова «кататься на машине», но успокоился, когда семья, еще немного потискав меня, уехала. Меня вернули в клетку, где я прилег вздремнуть, несколько озадаченный. Я вспомнил, что когда мы с Майей делали школу, мне полагалось сидеть смирно и позволять детям меня гладить. Может, это то же самое, только теперь дети будут приезжать ко мне.
Я не против; главное, что я ошибался – семья приезжала не для того, чтобы забрать меня с собой. Я буду ждать моего мальчика. Смысл поступков человека туманен, и мне не дано понять, почему мы разлучены, но я знал: Итан придет искать меня.
– Хорошие новости, парень; у тебя будет новый дом, – сказала женщина, которая кормила меня; она принесла миску свежей воды. – Они скоро вернутся, и мы тебя отпустим. Я знала, что ты надолго не задержишься.
Я завилял хвостом, подставил голову и лизнул ее руку, радуясь вместе с ней. «Да, – подумал я весело, – я остаюсь здесь».
– Позвоню человеку, который отправил тебя сюда. Он порадуется, что ты нашел хорошую семью.
Когда женщина ушла, я покрутился по клетке и лег – терпеливо ждать моего мальчика.
Через полчаса я резко сел, вынырнув из сна. До меня донесся голос, сердитый мужской голос.
Итан.
Я залаял.
– Мой пес… моя собственность… я передумал! – кричал он.
Я перестал лаять и замер; чувствовал за стеной Итана и уставился на дверь – пусть она откроется, чтобы дошел его запах. Через минуту дверь открылась, и женщина, которая давала мне воду, повела моего мальчика по коридору. Я поставил лапы на решетку и завилял хвостом.
Женщина была в ярости; я отчетливо это чувствовал.
– Дети будут страшно разочарованы, – сказала она. Потом открыла клетку, и я бросился к моему мальчику, виляя хвостом, облизывая его и поскуливая. Глядя на нас, женщина перестала сердиться.
– Ничего себе, – сказала она. – Господи…
Итан несколько минут постоял у стойки – он что-то писал, я терпеливо сидел у его ног и еле сдерживался, чтобы не уткнуться в него. Потом мы вышли из дверей, и я оказался на переднем сиденье машины. Кататься!