«При встрече с людьми Бетти не может общаться легко и свободно, или хотя бы вежливо, и часто использует оскорбительные слова. Она не забудет обиду, которую сама и придумала, и переходит от одной навязчивой претензии к другой. В настоящее время она, похоже, неохотно экспериментирует: избегает новых ситуаций и встреч с незнакомыми людьми, неважно, старыми или молодыми, но при этом не против, если кто-то другой за нее договорится, если, например, ей хочется поиграть с незнакомым ребенком».
Это еще одно доказательство неразвитого социального интереса.
«Похоже, она много думает, ее тянет побыть в тишине, и она довольно долго сидит, погрузившись в свои мысли. А после этого задает весьма умные вопросы».
Психологи, принадлежащие другим школам, в частности, к школе доктора Юнга в Цюрихе, сказали бы, что такое созерцательное отношение указывает на интроверсию ребенка. Да, этот ребенок – интроверт, но его состояние не врожденное, и мы можем понять, как оно было искусственно развито. Бетти живет уединенно, она не контактирует со своими товарищами, поэтому ей ничего не остается, как думать. Если ребенку нравится общение, и у него развит социальный интерес, Юнг увидел бы в этом экстраверсию. Это означало бы лишь то, что девочка получила хорошее воспитание и выросла в условиях, когда имела возможность испытывать социальные интересы и им следовать. Я не верю, что интроверсия и экстраверсия – раз и навсегда установленные качества.
«Ей очень дороги прогулки на свежем воздухе и природа. Она постоянно просит разрешения пожить в деревне, и когда пейзаж особенно привлекателен, восторженно восклицает: “Ну разве мир не прекрасен?”»
Большая удача, когда ребенок общителен и к тому же интересуется природой. Однако в нашем случае, поскольку эта конкретная девочка не интересуется людьми, я склонен полагать, что она любит природу не из-за своей смелости, а из-за своей слабости. Такая любовь к природе часто встречается у людей, которые боятся завязывать социальные контакты и хотели бы жить в полной изоляции на каком-нибудь крохотном острове или в лесной хижине.
«Тем не менее, на днях, когда Бетти, казалось, была впечатлена свежестью и красотой солнечного утра, она подчеркнуто заявила: “Я люблю сердиться”».
Это снова указывает на то, что она не может устанавливать социальные связи, следовательно, сердиться – то немногое из сфер деятельности, что ей остается. Сердиться – еще и лучший способ рассердить мать, именно поэтому ей это так по душе.
«По словам родителей, проблема с едой существует с рождения, но другие сложности – уже новые приобретения».
Значит, Бетти сменила методы, а ситуация в целом осталась прежней.
«Непосредственно в семью входят: мать, отец и один ребенок. Отношения между родителями полны любви, и можно сказать, что в доме царит истинное супружеское счастье, хотя заметно напряжение из-за экономического стресса и продолжительной болезни в семье матери, с членами которой у той тесные отношения. У обоих родителей натянуты нервы, и время от времени они срываются».
Единственный ребенок обычно чаще добивается того, чтобы быть центром внимания, чем тот, кто растет в большой семье. Мы уже указывали: такой ребенок, обнаружив, что родители нежно друг друга любят, чувствует, что его интересы ущемляют. Когда в браке разлад, ребенку обычно трудно приспособиться, но мы не можем утверждать, что самое главное в воспитании детей – счастливый брак. Пока мы не поняли отношение ребенка к родителям, семейную ситуацию следует рассматривать во взаимозависимости ее составляющих.
Теперь у нас больше зацепок, раскрывающих суть конфликта Бетти с матерью. То, что мать поглотили заботы, связанные с болезнью одного из членов ее семьи, вне всякого сомнения, не позволило ей проявлять необходимый интерес к ребенку. Дети всегда тяжело воспринимают, когда у родителей сдают нервы, особенно если это дети честолюбивые, привыкшие находиться на первом плане. Эмоциональные вспышки родителей не дают Бетти возможность доказать свое превосходство. Из-за отсутствия социального интереса она не могла общаться с людьми вне семьи, а царящее нервное напряжение перекрыло возможности делать это внутри семьи. Осталась единственная сфера жизни, позволяющая выразить превосходство – придерживаться того, что у нее есть причуды в еде.