Но вот вопрос: если мы поверим в то, что в каждом человеке существует одна и та же божественность, тогда наша промышленность, производящая Бога, сильно пострадает. И для того чтобы предотвратить такое развитие ситуации, мы все время навязываем себе собственных Богов. Если индуист станет смотреть на цветок, он будет проецировать на него своего Бога, будет видеть в нем собственного Бога, а мусульманин проецирует на цветок своего Бога. Они могут даже учинить драку из-за этого, хотя, возможно, такой индуистско-мусульманский конфликт несколько притянут за уши.
Культовые здания мусульман и индуистов располагаются на небольшом расстоянии друг от друга, но ругаются даже близкие по духу «божественные лавки». Например, между Бенаресом и Меккой много километров, но в Бенаресе храмы Рамы и Кришны стоят недалеко друг от друга. И все же такие же конфликты вспыхивают и там.
Я слышал об одном великом святом... Я называю его великим потому, что люди все время называли его великим, и я называю его святым потому, что люди все время называли его святым.
Он поклонялся Раме. Однажды его привели в храм Кришны. Когда он увидел идол Кришны, держащего в руках флейту, он отказался поклониться образу. Стоя перед образом, он сказал: «Я поклонился бы тебе, только если бы ты взял в руки лук и стрелу, ибо тогда ты стал бы моим Богом». Как странно! Мы выставляем условия и Богу, то есть в какой позе, в какой манере он должен представать перед нами. Мы описываем установку, выставляем требования, и только тогда мы готовы поклоняться.
Очень странно, что мы решаем, как должен выглядеть наш Бог. Но именно так поступают люди. То, что мы до сих пор отождествляли с «Богом», - это производное, основанное на наших же измышлениях. До тех пор, пока на нашем пути будет стоять этот рукотворный Бог, мы не сможем узнать того, кто не определяется нами. Мы никогда не сможем узнать того, кто определяет нас. И поэтому нам нужно избавиться от рукотворного Бога, если мы хотим познать Бога, который существует. Но это трудно, тяжело даже для самого добросердечного человека. Даже тому, кого в иных случаях мы считаем понимающим человеком, трудно избавиться от рукотворного Бога. Он тоже крепко цепляется за главную глупость, как и тупой человек. Тупого человека можно простить, но трудно простить понимающего человека.
Недавно в Индию приехал Хан Абдул Гаффар Хан. Он проповедует по всей Индии индуистско-мусульманское единство, но сам он правоверный мусульманин. В этом нет ни малейшего сомнения. И его не волнует, что он молится в мечети как убежденный мусульманин, все равно он проповедует индуистско-мусульманское единство. Ганди бы правоверным индуистом, и он тоже все время проповедовал индуистско-мусульманское единство. Какой гуру, такой и ученик. Гуру был убежденным индуистом, а ученик -убежденный мусульманин. Как может состояться такое единство, пока в мире есть убежденные индуисты и мусульмане? Им нужно чуть-чуть расслабиться, только тогда возможно единство. Усердные индуисты и мусульмане повинны во всех конфликтах между двумя религиями, хотя корни этих конфликтов, на самом деле, не видны. У тех людей, которые проповедуют индуистско-мусульманское единство, нет даже самого смутного представления о том, как осуществить это единство.
До тех пор, пока Бог будет разным для разных людей, пока будут существовать разные места поклонения для разных людей, пока будут разниться молитвы и священные книги (Коран будет отцом для одних людей, а Гита будет матерью для других людей), досадные неприятности между религиями никогда не закончатся. Мы цепляемся за Коран и Гиту. Мы говорим: «Читайте Коран и учите людей отказываться от враждебности и становиться едиными. Читайте Гиту и учите людей отказываться от враждебности и становиться едиными». Однако мы не понимаем, что сами слова «Коран» и «Гита» - это коренная причина всех бед.
Если какой-то корове отрубят хвост, индуисты и мусульмане подерутся, и мы обвиним в смуте хулиганов. И смешно то, что ни один боевик никогда проповедовал, что корова - это наша священная мать. На самом деле, этому учат наши махатмы, наши святые, которые возлагают ответственность за порождение смуты на «хулиганов». Когда корове отрубают хвост, махатмы кричат, что отсекли хвост не корове, а святой матери! И когда они привлекают внимание людей к этому хвосту, начинается драка, в которую вовлекаются хулиганы, на которых впоследствии и возлагают все ответственность за смуту.