— Саша, до поселения разумных шесть километров и возьми на четыре градуса правее, иначе пройдешь мимо. — как-то задумчиво протянула она. Жива, курилка!
Эти шесть километров дались мне очень нелегко и затратил я на них почти два дня. Сколько раз меня пытались сожрать, пару раз я проваливался в какие-то толи норы, толи ямы, раз забрел в небольшое болото, благо, что захватил только самый его краешек, и едва выбравшись попал на зыбучие пески. Блин, как специально все это! В общем, за час проходил метров триста, постоянно приходится быть настороже, животных тут не много, а очень много и все они почему-то пытаются мной закусить. Неужели я выгляжу настолько безобидным. К счастью, мой «железный зуб» оказался для многих неприятным сюрпризом, но даже для него шкуры некоторых тварей показались достаточно серьезным препятствием. Меч, режущий броню почти как бумагу, застревал в коже, чешуе и броне местных животин. Но и мои «доспехи» оказались достаточно надежной преградой для зубов, шипов и жал. Так что, счет был один-ноль в мою пользу. Хотя это может быть потому, что мне пока еще не встречали по-настоящему крупные животные?
Как бы то ни было, но из леса я выбрался. Справа от меня раскинулся местный Океан, до него было километра полтора, так что запах моря чувствуется прекрасно, а прямо передо мной, тоже, километрах в полутора-двух, в небо поднимается стена. Самая обычная, сложенная из кирпичей стена, высотой метров десять. Как я смог разглядеть, она перегораживает узкий мыс, далеко выступающий в широкий океанский залив. Не знаю, кажется мне или нет, но за стеной виднеются какие-то постройки, явно выше нее и все какие-то тонкие, ажурные, больше напоминающие башни сказочных замков. Анжелка зачарованно проговорила:
— Аланис, легендарный город Изначальных, Создателей.
— Что еще за Изначальные?
— Никто не знает, не знал, да теперь и не узнает. Иногда, в своих путешествиях мы встречали нечто похожее, но разрушенное и разграбленное.
— А почему ты решила, что это именно ваш легендарный Аланис? Может быть это еще один след, этих ваших Изначальных.
— Не знаю. Как-то само собой всплыло… Я раньше и слова-то такого не знала и никогда не слышала. — сказала и опять замолчала.
Ладно, Аланис, так Аланис, мне-то какое дело, у меня и так и проблем, и забот хватает, еще только не хватало разбираться в легендах и сказках давно исчезнувшей цивилизации.
— Ты не прав, Саша, не исчезнувшей!
— Что? А, ну да, Ушедшей.
— И не Ушедшей. Они здесь, Саша! Понимаешь, они здесь, все выжившие… они смогли добраться сюда, на эту планету. Я слышу их, а они слышат меня и они… рады что я наконец-то добралась до них. Саша, здесь мы с тобой расстанемся…
— Не понял, это как? Ты же говорила, что для того чтобы жить, тебе необходимо новое тело, абсолютно чистое!
— На этой планете просто запредельный ментальный фон, чтобы жить здесь, мне не нужна слабая и беспомощная физическая оболочка. — во как заговорила, а ведь еще совсем недавно мечтала о клонированном теле, даже планы на жизнь строила, а теперь «слабая и беспомощная оболочка». Да и хрен с ней!
— Ты хорошо подумала?
— Да.
— Ну и скатертью дорожка. — зло ответил я.
— Не злись. Я, мы, поможем тебе покинуть эту планету и тем разумным, что захотят отправиться с тобой, тоже.
— Мне опять придется искать себе нейросеть?
— Зачем, нейросеть у тебя как была, так и останется. Ты даже сможешь включить у нее модуль самообучения и модуль индивидуальности. Если конечно захочешь. Но это не сейчас.
— Да, не сейчас. — вздохнув, я поднялся с земли, на которой до этого лежал, разглядывая стену и постройки за ней и направился к людям.
Минут через двадцать я уже отчетливо видел людей на стене, не много, человек пятнадцать, некоторых выдавали отблески металла, а некоторые стояли на гребне стены в полный рост и разглядывали меня. Вот в самом низу стены открылась небольшая металлическая дверка, именно дверка, а не дверь, потому как пройти через нее можно было только «согнувшись в три погибели». Что в принципе я и сделал. Едва разогнувшись, я почувствовал, как мне в спину, грудь и бока уперлись острые наконечники. И я почему-то ни капельки не сомневаюсь, что для них вся моя «сброя» ничуть не толще фольги. Я замер.