Я ничего до этого не просила у рыжеволосого, но почему-то я знаю, что мужчина готов выполнить любую мою прихоть, чтобы сделать меня счастливой. И это говорит о многом. С помощью нашего брака я наконец смогу изменить этот мир так, как того хочу. Не будет большего того уровня насилия и преступлений, жены перестанут принадлежать сначала отцу, а затем мужу, откроются бесплатные школы начального образования и училища с академиями…
В голове возникло столько планов! Все мои мысли и желания, которые я потихоньку собирала со времен жизни, как принцесса, тут же воодушевили меня. Отец слушал мое мнение по разным вопросам, но никогда не относился к ним серьезно. Он считал юношеским максимализмом мое стремление помочь ему в правлении по ряду вопросов. Так, император Араведы считал просто невозможным открыть школу для крестьян. Ведь зачем крестьянину образование, если он всю жизнь будет пахать землю и собирать урожай? И на мои доводы о том, что даже среди крестьянства есть одаренные люди, он отвечал холодно. Слишком рискованно. Слишком дорого…
Наверное, моя страсть казалась ему несерьезной, ведь как девушка, даже если она принцесса, может рассуждать и, тем более, предлагать проекты такого рода? Отец боялся изменений и реформ, и вот к чему это привело…
Могу ли я его винить? Думаю, после того, как прошло столько времени после его смерти, мысль о том, что его больше нет рядом со мной, больше не приносила чудовищную боль утраты. А вместе с тем и представление об отце, как о непогрешимом правителе и родителе, тоже немного ослабилось. Завеса идеальности в его образе немного спала, раскрыв мой помутненный взор.
И я уже не та принцесса, что верила только в лучшее этого мира. Жизнь испытала меня на стойкость, я прошла через настоящие ужасы, а потому и мой взгляд изменился. Однако мнение о построении лучшего государство лишь усилилось. Правители с годами меняются, они растрачивают былую страсть и теперь стараются остаться на троне, борясь с недовольством народа, влиянию аристократической верхушки и проблемам в экономике и политики. Этого не должно быть! Цель жизнь правителя – посвятить всего себя благосостоянию своей страны. Так почему же все происходит наоборот – и они начинают беспокоиться лишь о себе?
Брак с Эфри мог позволить мне стать влиятельной. Я уверена, что император Аргоса расскажет о моем настоящем статусе своего сыну. Быть может даже сегодня. Я взглянула на императора, который стоял ближе всех к нам. Мужчина выглядел очень довольным. Потом я взглянула в ореховые глаза, которые улыбнулись мне.
Вот так, находясь здесь, в храме, где с минуты на минуту я войду в брак с Эфри, мое отношение на данную ситуацию изменилось. И хотя я не была уверена в том, что мои мысли верны, и искренность моих помыслов не прошла проверку, я все еще сомневалась. Но внутри червяк сомнения все-таки гложет, ведь ступив на эту скользкую дорогу – пути назад нет. Как и шанс на мирную и счастливую жизнь. Так стоит ли оно того? Я была не уверена, а времени было все равно – секунда шла за секундой, минута за минутой.
И вот Лим встал напротив нас с подушкой перед собой. На перине кроме кинжала лежали еще и другие предметы, на которые я раньше не обратила внимание,: длинная красная нить и бусины, небольшие кожаные мешочки на веревке, а также пиала с непонятным содержанием.
-Время начать. Сегодня все мы собрались в священном храме ради заключения законного брака кронпринца Аргоса Эфри дель Тоферди и Сарданы. Брак, по велению Его Величества, императора Аргоса, считается нерушимым, что значит о невозможности развода.
Я резко вскинула голову, шокировано глядя на Эфри. Мужчина, к моему удивлению, тоже выглядел ошеломленно. Мы оба посмотрели на его отца, который лишь шире улыбнулся. Я сжала челюсть, сдерживаясь не схватить кинжал и не направить его на мужчину. Весьма умный ход – так император навсегда закреплялась за Эфри право на Араведу, ведь править моей Родиной возможно лишь мне и моему законному мужу.
Далее храмовник продолжить говорить, изредка помогая себе путем подглядывания в книгу в руках. Он говорил протяжным басом, растягивая слова на гласных. Я практически не слушала его, сосредоточив свое внимание на Лиме. Мальчик практически не двигался, а его руки дрожали, из-за чего бусины на подушке были готовы скатиться. Я волновалась за него.
Лим не отрывал взгляда с кинжала, и я поняла причину его нервозности. Должно быть, он тоже не понимал причину нахождения здесь холодного оружия, и боялся за меня. Я постаралась привлечь внимание мальчика, чтобы успокоить его, но мои попытки не увенчались успехом. Я шикала, кашляла и шаркала ногой, но громкий голос храмовника, что сейчас говорил о священности союза мужчины и женщины, полностью заглушал мои потуги.