Ленин, как художник, рисует грозовые облака «с прослойкой тьмы, с прослойкой света», ища равновесия между гибелью и спасением. Все может случиться, поэтому может случиться и хорошее, и нет оснований предаваться отчаянию.
При таком непрочном международном положении, говорит Ленин, «выдержка и хладнокровие требуются от Советской власти». «Я знаю, есть, конечно, мудрецы, считающие себя умными и даже называющие себя социалистами, которые уверяют, что не следовало брать власти до тех пор, пока не разразится революция во всех странах… Это бессмыслица. Трудность революции всем известна. Начавшись блестящим успехом в одной из стран, она, может быть, будет переживать мучительные периоды, ибо окончательно победить можно только в мировом масштабе и только совместными усилиями рабочих всех стран». Поэтому необходимо «лавировать и отступать, пока к нам не подойдут подкрепления».
«Заканчивая общие положения», Ленин переходит «к тому, что создало в последние дни тревогу и панику и дало возможность контрреволюционерам вновь начать работу, направленную к подрыву Советской власти». Отношения между Москвой и Финляндией, Турцией и Украиной (в особенности последней) угрожающе напряжены. На Украине Германии «надо завоевывать каждый шаг, чтобы получить хлеб и сырье», преодолевая народное сопротивление конфискациям. Повсюду на Украине началась партизанская война против Германии, повсюду, где были германские войска. Демаркационной линии между Советской Россией и Украиной не существовало. Не было ее и между Россией и зависимой от Германии Грузией. Вторжение могло начаться каждый день. Ленин был глубоко обеспокоен. В апреле небольшой английский десант высадился в Мурманске, за ним последовала японская высадка во Владивостоке. Крайние милитаристы взяли верх в германской внешней политике. 5 мая ЦК большевиков принял резолюцию Ленина{407}: «Направить все силы на защиту уральско-кузнецкого района и территории как от Японии, так и от Германии. Начать тотчас эвакуацию на Урал всего вообще… С Мирбахом вести переговоры в целях выяснения того, обязуются ли заключить мир Финляндии и Украины с Россией, и всячески ускорять этот мир, сознавая, что он несет новые аннексии».
Эта резолюция объясняет выступление Ленина 14 мая. Вопрос о войне и мире, заявил Ленин, «висит в воздухе», «…нам приходится прибегать к тактике выжидания, к медленному собиранию сил, когда объективные обстоятельства не дают возможности делать призыв ко всеобщему беспощадному отпору» — к мировой революции. Русский рабочий класс был слаб. «Не наша воля, а исторические обстоятельства, наследие царского режима, дряблость русской буржуазии, — вот что сделало то, что этот отряд оказался впереди других отрядов международного пролетариата, и не потому, что мы этого хотели, а потому, что этого потребовали обстоятельства. Но мы должны остаться на своем посту, пока не придет наш союзник — международный пролетариат». А пока приходилось спасать «оазис». «Мы оборонцы после 25-го октября 1917 года, — заявил Ленин. — Мы защищаем отечество от империалистов. Мы защищаем, мы победим. Мы не стоим за государство, мы защищаем не великодержавность: от России ничего не осталось, кроме Великороссии, — не национальные интересы, мы утверждаем, что интересы социализма, интересы мирового социализма выше интересов национальных, выше интересов государства. Мы оборонцы социалистического отечества». Так Ленин отвечал на обвинения в русском национализме и чрезмерной озабоченности судьбою русского советского государства.
«Мое время истекло, — сказал в заключение Ленин, — и я позволю себе окончить прочтением телеграммы, полученной нами по радио, от посла Советской Республики в Берлине, товарища Иоффе». Германское верховное командование заверило Иоффе, что «никаких дальнейших продвижений больше не будет… Германия согласна содействовать нашим мирным переговорам с Киевом и Гельсингфорсом… Официально заявляется Германским Правительством: Германия… желает жить в мирных отношениях с нами, никаких агрессивных планов не имеет…»
На этой театральной ноте оптимизма Ленин окончил речь.
Эта речь и прочитанная «под занавес» телеграмма вызвали бурю. С содокладом от левых эсеров выступил Б. Камков, призывая к разрыву Брестского мира и вооруженной борьбе с немцами на Украине. За ним выступил представитель правых эсеров Э. Коган-Берн-штейн, который требовал устранения «бессознательного революционера Ленина» и призывал к восстановлению Учредительного Собрания. Ю. Мартов заявил, что меньшевики не доверяют Ленину, и, требуя созыва Учредительного Собрания, закончил свою речь возгласом: «Долой диктатуру, да здравствует республика!»{408}.