«Мирбах не позволит!» — кричит левый эсер.
Надо дожидаться и готовиться, повторяет Ленин. Народ не может воевать с империалистами сейчас. Мимоходом Ленин говорит комплимент Троцкому, указывая, что тот довел до сведения рабочих всех стран, что Россия предлагала в Бресте демократический мир, а капиталисты отвергли это предложение. Однажды раскритиковав Троцкого, он теперь лил бальзам на его раны. Но с левых эсеров он живьем сдирал кожу, вспоминая, как большевики предлагали им участвовать в революции накануне 7 ноября 1917 г., а они отказались. Левые эсеры вошли в правительство только позже, когда революция победила.
В ответ на эти слова левые эсеры подняли такой шум, что Ленин должен был прервать речь. «Правда глаза колет!» — воскликнул он, когда ему позволили продолжать. Его прервали снова. «Когда говорил предыдущий оратор, громадное большинство съезда ему не мешало», — напоминает Ленин о речи Марии Спиридоновой. Его политическая интуиция подсказывала ему, что что-то готовится. Он высказал подозрение: «Если же эти люди предпочитают со Съезда уходить, то скатертью дорога!» Но у «этих людей» были другие планы.
Ленин возвращается к прежней теме: «И сейчас так говорить о Брестской петле — значит на русского крестьянина накидывать помещичью петлю». Конечно, советская власть делает «отдельные ошибки». Социализм перешел «из области догмы… в область практической работы». «Вот теперь своей рукою рабочие и крестьяне делают социализм». Они неопытны. Но «прошли и для России, я уверен, безвозвратно прошли, те времена, когда спорили о социалистических программах по книжкам». Дореволюционные размышления о том, что делать после революции, устарели, они не годятся, «…мы еще такого социализма, который можно было бы вложить в параграфы, не знаем» — в параграфы декрета или конституции. Поэтому нужна дисциплина и терпение. Если из-за комитетов бедноты «прежние товарищи наши — левые эсеры со всей искренностью, в которой нельзя сомневаться, говорят, что наши дороги разошлись, то мы твердо отвечаем им: тем хуже для вас, ибо это значит, что вы ушли от социализма».
Что же касается смертных приговоров: «А теперь я посмотрел бы народный суд, тот рабочий, крестьянский суд, который не расстрелял бы Краснова, который расстреливает рабочих и крестьян. Нам говорят, что когда в комиссии Дзержинского расстреливают — это хорошо, а если открыто перед лицом всего народа суд скажет: он контрреволюционер и достоин расстрела, то это плохо. Люди, которые дошли до такого лицемерия, политически мертвы (аплодисменты). Нет, революционер, который не хочет лицемерить, не может отказаться от смертной казни. Не было ни одной революции и эпохи гражданской войны, в которых не было бы расстрелов».
Большевики устроили Ленину бурную овацию. Левые эсеры берегли руки.
На другой день их руками был убит Мирбах.
Левый эсер Камков, вышедший вслед за Лениным на трибуну, дал волю своему гневу. «Мы открыто заявляем вам, — пообещал он, — что не только ваши отряды (продовольственные), но и ваши комитеты бедноты мы выбросим вон за шиворот». «В отряды из центра идет не передовая часть рабочих, наиболее сознательных, а те, кто хочет ограбить деревню», — сказал Камков. При Ленине «диктатура пролетариата превратилась в диктатуру Мирбаха». Большевики утратили независимость, они стали «лакеями германских империалистов, которые осмеливаются показаться в этом театре».
Левые эсеры поднялись с мест и повернулись к ложе германского посла, выкрикивая: «Долой Мирбаха! Долой немецких мясников! Долой брестскую петлю!» В субботу после полудня Блюмкин убил Мирбаха.
* * *
Сейчас же после убийства левые эсеры, чья штаб-квартира была расположена в Трехсвятительском переулке, в особняке Морозова, начали обстреливать Кремль и захватили Центральный телеграф. По всей России были разосланы две телеграммы, в одной из которых сообщалось об убийстве Мирбаха, а в другой предписывалось задерживать все депеши за подписью Ленина, Троцкого и Свердлова… Отряды левых эсеров заняли часть Москвы, блокировали улицы и стали арестовывать большевистских чиновников, разъезжавших в правительственных машинах. Был арестован и председатель Московского совета Смидович. Согласно отчету Троцкого перед V съездом, 10 июля, у мятежников была артиллерия, ручные гранаты и «от 800 до 2000 штыков». Левые эсеры вызвали в Москву своих товарищей из Петрограда и Витебска. Генерал М. А. Муравьев, в свое время защищавший Петроград от наступления Керенского и Краснова и командовавший советскими войсками на Украине, а затем назначенный командующим на чехословацком фронте на Волге, решил двинуть войска на Москву для поддержки левых эсеров.