Мальков опубликовал свой рассказ в 1958 году: «Расстрел человека, особенно женщины, — дело нелегкое. Это тяжелая, очень тяжелая обязанность. Но никогда мне не приходилось исполнять столь справедливого приговора, как теперь.
— Когда? — коротко спросил я Аванесова…
— Сегодня. Немедленно.
Немало ходит всяких сказок и вздорной болтовни о том, будто Каплан осталась жива, будто Ленин в последнюю минуту отменил приговор. Находятся даже «очевидцы», «встречавшие» Каплан то в Бутырках, то на Соловках, то на Воркуте, то уж не знаю где. Сказки эти порождены обывательским стремлением представить Ленина этаким добреньким, милостиво прощавшим врагам зло. Нет!.. Смертный приговор Каплан никто не отменял. 3 сентября 1918 года приговор был приведен в исполнение и исполнил его я, коммунист, матрос Балтийского флота комендант Московского Кремля, Павел Дмитриевич Мальков — собственноручно»{503}.
В московских «Известиях» за 4 сентября 1918 г. появилось официальное сообщение (под общим заглавием «Белый террор»): «Вчера по постановлению ВЧК расстреляна стрелявшая в тов. Ленина правая эсерка Фанни Ройд (она же Каплан)».
«Когда я вернулась в Москву из Стокгольма, — пишет Анжелика Балабанова, старая русская социалистка и близкий друг Ленина, — он все еще был в Горках, оправляясь от ранения». Балабанова поехала к нему. «Ленин сидел на балконе, на солнце. При виде его и при мысли о том, как близок он был к смерти, меня охватило волнение, и я молча обняла его». Ленин задал ей много вопросов о возможности раскола в иностранных социалистических партиях и о привлечении отколовшихся групп в международное коммунистическое движение.
«Только перед моим отъездом мы заговорили о том, что с ним произошло, и, косвенно, о наступившем терроре. Когда мы упомянули Дору Каплан, молодую женщину, которая стреляла в него и была казнена, Крупская очень расстроилась. Я видела, как ее волновала мысль о том, что революционная власть приговаривает к смерти революционеров. Позже, когда мы остались одни, она горько плакала, говоря об этом. Сам Ленин не хотел распространяться на эту тему»{504}. Он говорил: «Центральный комитет решит», что делать с Дорой Каплан{505}. А Доры Каплан уже не было в живых.
* * *
Царское самовластие порождало индивидуальный террор. Советский террор тоже сначала находил в нем своего противника. Но позже индивидуальный террор был остановлен массовым государственным террором Ленина.
Повинуясь врачам, выздоравливавший Ленин гулял в Кремле и все время старался во время прогулки упражнять раненую левую руку, закидывая ее за спину, чтобы достать правую лопатку. Чтобы опровергнуть настойчивые слухи о его смерти, было решено, без ведома самого Ленина, заснять его для кинохроники. В. Д. Бонч-Бруевич, близкий сотрудник Ленина, сопровождавший его на прогулках, организовал съемку так, чтобы Ленин не заметил кинооператоров (иначе он не стал бы сниматься). Время от времени Бонч отходил в сторону, чтобы Ленина могли снять одного. Через некоторое время Ленин заметил снующих взад и вперед фотографов, и Бонч-Бруевичу пришлось объяснить ему в чем дело. Ленин сначала рассердился, но когда Бонч сказал ему, что фильм покажут рабочим, успокоился и разрешил продолжать съемку уже открыто.
20. НАЧАЛО ГРАЖДАНСКОЙ ВОЙНЫ
Когда произошло покушение на Ленина, Троцкий находился на фронте под Казанью. Он немедленно помчался в Москву — его считали наследником. Правда, он вступил в партию большевиков только недавно, в июле 1917 года, а до того в течение многих лет был известен как противник Ленина и большевиков. Но грехи его были очищены огнем революции, и Ленин «приял» его. В глазах страны и партии он стоял рядом с Лениным, хоть и немного ниже его, олицетворяя Советскую власть.
Смерть витала в комнате раненого Ленина. Если бы он умер, верхушка партийного аппарата, вероятно, воспротивилась бы тому, чтобы Ленину наследовал человек ей чуждый. Однако Троцкий больше не был чужаком. В трудном для большевиков 1918 году мало кто решился бы передать скипетр все еще мало известному Сталину, или прозаическому чиновнику Свердлову, или молодому Бухарину, или, наконец, Каменеву и Зиновьеву, которые, несмотря на старый партийный стаж, голосовали против октябрьского переворота. А Троцкий голосовал за переворот и руководил его проведением. С этим считались бы больше, чем с его меньшевистским и центристским прошлым. Дерзкий и динамичный Троцкий напоминал статую героя — не мраморную, из одного куска, и не бронзовую, а скорее вырытую из земли греческую, с полосками глины, наложенными реставратором. Он был не Ленин, но других Лениных вообще не было, а по способности увлекать за собою массы никто не мог сравниться с Троцким.