Другое письмо Ленину из Царицына, от 10 июля: «Товарищу Ленину. Несколько слов. Если Троцкий будет, не задумываясь, раздавать направо и налево мандаты Трифонову (Донская область), Автономову (Кубанская область), Коппе (Ставрополь), членам французской миссии (заслужившим ареста) и т. д., то можно с уверенностью сказать, что через месяц у нас все развалится на Северном Кавказе, и этот край окончательно потеряем… Хлеба на юге много, но чтобы его взять… мне необходимы военные полномочия. Я уже писал об этом, но ответа не получил. Очень хорошо. В таком случае я буду сам, без формальностей свергать тех командармов и комиссаров, которые губят дело. Так мне подсказывают интересы дела, и, конечно, отсутствие бумажки от Троцкого меня не остановит. И. Сталин»{510}.
Таковы были первые грубые проявления вражды между Сталиным и Троцким, которая потрясала советскую и мировую политику в течение десятилетий. За много лет до того, как возникли вопросы аграрной коллективизации, индустриализации и Китайской революции, которые якобы вызвали этот исторический поединок, Сталин уже пытался возбудить сомнение в лояльности и способностях Троцкого и выказывал всепоглощающую жажду власти и решимость взять ее с боя у своего соперника Троцкого. Ленин сдерживал завистливость Сталина, но никак не мог ее подавить.
Соперничество Сталина с Троцким проходит черной нитью сквозь историю гражданской войны. Ленину оно доставляло немало хлопот. Советская власть, когда пули Фанни Каплан повергли ее вождя, была окружена со всех строи войсками обеих коалиций Мировой войны и армиями русских противников большевизма. Германия лишила Россию Польши, балтийских земель, Финляндии, Украины, Крыма и Кавказа: три кавказских республики — Азербайджан, Грузия и Армения — отделились от Советской России и были частично оккупированы немцами. Кроме того, Турция захватила Каре и Ардаган и держала под своим контролем черноморский порт Батум. Четверной союз оккупировал русскую территорию общей площадью в 400 000 кв. миль, с населением в 60 миллионов. Таким образом, Германия образовывала западную и южную сторону той клетки, в которую был втиснут большевизм.
За германским вмешательством последовала интервенция Антанты, которой достались север и восток. Царские офицеры, бежавшие от советов в самом начале революции, закрепились в юго-восточном углу, в области войск Донского и Кубанского. Казаки были большой военной силой в такой стране как Россия, с ее редкой сетью железных и шоссейных дорог, до того, как появились танки. Великобритания стала поддерживать генералов сейчас же после октябрьского переворота. 3 декабря 1917 года премьер-министр Ллойд-Джордж и другие члены военного кабинета решили гарантировать Каледину полную финансовую поддержку, не считаясь с издержками.
Генерал А. М. Каледин был избран атаманом Казачьего Войска Донского в июне 1917 года. Среди его соратников был генерал Лавр Корнилов, организатор неудачного похода на Петроград в 1917 году, генерал Михаил Алексеев, бывший начальник штаба Верховного Главнокомандующего, и генерал Антон Деникин, позже командовавший Добровольческой армией. Отдаленному наблюдателю это могло показаться цветом русского генералитета. Но казаки, прошедшие многочисленные битвы мировой войны, вовсе не торопились встать под знамена генералов. Им тоже нужна была передышка. Британский офицер специально посланный, чтобы оценить их боеспособность, телеграфировал: «Казаки абсолютно бесполезны и дезорганизованы»{511}. Каледин, потерпев поражение от большевиков в феврале 1918 года, сложил свои полномочия и покончил самоубийством. Корнилов 13 апреля погиб в бою под Екатеринодаром (ныне Краснодар){512}. Англичане продолжали сотрудничать с казацкими атаманами и позже добились за свои деньги несколько лучших результатов. Но о восстановлении Восточного фронта не могло быть и речи без прямого вмешательства союзных войск.
Прелюдией и, в определенном смысле, поводом для интервенции послужили примечательные действия 40–50 тысяч членов Чехословацкого Легиона, блуждавших по огромным пространствам России в течение нескольких месяцев, сражаясь с советами и свергая их по пути своего следования. Их знаменитый Анабазис начался под Киевом, откуда они медленно проследовали по железной дороге Владивосток, а оттуда вернулись в Сибирь и проникли до самой Волги.