«На мой вопрос, почему он не стрелял, Владимир Ильич ответил:
— Она была так хороша и так красива…
И тут же со свойственным ему добродушием и мягкой улыбкой он начал себя ругать, говоря, что он — «не охотник, а сапожник» и т. д.».
Охотясь летом, Ленин и Крыленко ехали однажды в деревенских телегах. Путь был далекий — километров сорок. Ленин, в синей рубашке, подпоясанной ремешком, в серой кепке, сидел, сгорбившись, рядом с возницей. Крыленко с приятелем ехали в другой телеге.
— Кто это едет впереди, уж не Ленин ли? — спросил, обращаясь к Крыленко, везший его мужик.
— Нет, — ответил Крыленко, — нет.
— Ну, что же, нет так нет, — недоверчивым тоном сказал крестьянин.
«Самый факт, — писал Крыленко в 1928 году, — что вождь мировой революции, сам Ленин, председатель Совета Народных Комиссаров, гроза мировой буржуазии, «диктатор», как его изображала буржуазная пресса, трясется в простой крестьянской телеге рядом с возницей, видимо, не представлялся ему в какой бы то ни было мере странным или непонятным фактом».
В ту же охоту им пришлось остановиться дня на два в крестьянской избе и ночевать на сеновале. Ленин «все делал сам» и не позволял себе жаловаться на физическую усталость. Раз рано утром Крыленко разбудил его, чтобы идти в лес. «Он пожаловался на то, что он не спал и что его преследовала отчаянная головная боль», но не захотел и слышать об отмене прогулки на болото.
На охоте Ленин очень старался — «чуфыкал» по-тетеревиному, терпеливо сидел в шалаше, приманивая дичь. Но возвращался почти с пустыми руками. «Заветная мечта Владимира Ильича — убить волка — не осуществилась», — рассказывает Крыленко. При неудаче, когда, как говорит Крыленко, даже самые культурные охотники ругаются, Ленин «себе этого никогда не позволял».
Охотился с Лениным и Ян Эрнестович Рудзутак, сын латышского батрака и сам — пастух и сельскохозяйственный рабочий, благодаря своей энергии, организационным способностям, революционному пылу и верности ортодоксальным коммунистическим принципам поднявшийся на самые верхи партийной иерархии, — с 1926 года он был членом Политбюро. «Рудзутак остался до конца кристально чистым и честным коммунистом», — писала «Правда» 15 августа 1926 года, в 75-ю годовщину со дня его рождения. «В 1938 году, в период культа личности, он стал жертвой необоснованных репрессий», т. е., говоря попросту, был расстрелян в годы сталинского террора. Хрущев назвал имя Рудзутака в числе невинно пострадавших «верных ленинцев и выдающихся вождей партии и правительства» в своей речи на XXII съезде партии, в октябре 1961 года.
В 1920 году Рудзутак был генеральным секретарем ВЦСПС. Ленин той зимой часто сговаривался с ним поехать в праздник на охоту. В воскресение, в четыре часа утра Ленин уже будил его по телефону. «В валенках, в черной жеребковой куртке, с охотничьим снаряжением, с неизменным свертком с парой бутербродов, жестяной коробочкой с мелко наколотыми кусочками сахару и щепоткой чаю, Ильич всегда поспевал к моему подъезду, когда я вставал», — вспоминал Рудзутак. Как-то в мороз, после неудачной охоты, они возвращался уже в темноте домой. Верстах в 60-ти от Москвы у них испортились автосани. Они решили отправиться пешком до находившейся в двух верстах железнодорожной станции. «Взвалили на плечи свою амуницию и поплелись по сугробам. Зашли в освещенное здание местного Совета в надежде переговорить с Москвой по телефону. В Совете, видимо, узнали Ильича, но, желая подтвердить свои догадки, потребовали от нас документы. Я предъявил свое удостоверение члена ВИЦК и заявил, что остальные товарищи едут со мной и за благонадежность их ручаюсь», — пишет Рудзутак{673}. Но на улице кто-то из Совета нагнал их и обратился уже с прямым вопросом: не Ленин ли это. Ленин ответил утвердительно. Член Совета взялся проводить их до станции. Из Москвы НКПС предложил прислать немедленно паровоз с вагоном. Ленин отказался, сказав, что минут через 40 должен прибыть товарный поезд, и просил устроить места там.
Ленина и Рудзутака поместили в теплушке. «Кстати, сопровождающие маршрут сейчас же обратились к Ильичу за заступничеством: из двадцати с лишним вагонов осталось всего около десяти, — остальные по дороге были в разных местах отцеплены из-за горения буксов или по разным другим причинам». На следующей остановке в теплушку пришли рабочие-железнодорожники и, пожав руку Ленину, начали разговор. Они жаловались на продотряды, конфисковывавшие хлеб в деревнях (большая часть железнодорожников занималась и крестьянским трудом).
В другое воскресение Ленин застрелил зайца и, не дождавшись конца загона, подбежал к добыче. «В это время, совсем рядом, выскочил другой заяц и благополучно скрылся в кустах. Я не выдержал: