К Ленину поступали кипы письменных донесений. «Обычно Владимир Ильич начинал читать бумаги с конца, т. е. с практического предложения, опуская «беллетристику», как говорил он. Если практические предложения были дельные, Владимир Ильич просматривал всю бумагу. Читал Владимир Ильич необыкновенно быстро». У Ленина было сильно развито чувство ответственности. «Ленин говорил, — пишет Фотиева, — что руководитель отвечает не только за то, что делает он сам, но и за то, что делают руководимые им». Отсюда его строгий надзор над тем, что писали, предлагали и делали его соратники и подчиненные. Он принимал во внимание и реакцию других на его поступки. «Надежда Константиновна рассказывала, — вспоминает Фотиева, — что даже при решении сугубо личных вопросов Владимир Ильич спрашивал себя: что скажут об этом рабочие?» Каждый вождь живет на виду и должен думать о своих избирателях, но Ленин, вероятно, просто пытался оправдать ограниченность и бедность своей «сугубо личной» жизни. За исключением периодов болезни, он проводил большую часть времени в кабинете или в зале для конференций, в котором в 1918–1919 гг. каждый день, кроме воскресений, собирался Совнарком, заседая, по слотам Фотиевой, с половины девятого вечера до часа или двух ночи. Позже заседания происходили реже.
Рабочий день Ленин был долог и полон напряженного труда. Его кабинет на третьем этаже был обставлен просто, в соответствии со вкусом обитателя. Вся обстановка, оставшаяся от царского времени, была функциональна, за исключением старых стенных часов, которые отставали на 1 минуту, а иногда и на 15 в сутки. Постоянные починки не помогали, но Ленин не хотел заменить часы другими: «Другие будут такими же», — говорил он. В конце концов они все-таки были заменены.
Фотиева пишет, что, хотя двери и окна в кабинете были без драпировок, Ленин «никогда не позволял спускать штор, как будто ему тесно и душно было в отделенной от внешнего мира спущенными шторами комнате». «Температура в кабинете не должна была превышать 14°. Температуру выше хотя бы на один градус Владимир Ильич переносил плохо…»