Социализм как в наше время принято называть государственный капитализм, привлекателен для отсталых стран. Благодаря гражданской войне и интервенции, в 1921 году Россия была более отсталой, чем в 1917. Марксисты решили, что страна нуждается в дополнительном периоде частного капитализма, прежде чем перейти к социализму. Отсталость капитализма позволила большевикам победить. Дальнейшее развитие капитализма должно было теперь помочь им остаться в седле. Предполагалось, что в будущем частный капитализм уступит место тотальному государственному капитализму.
Некоторым коммунистам хотелось большего. Ленин дал им отпор. 19 февраля 1921 года он писал Г. Кржижановскому, руководившему Госпланом: «О плане Милютин пишет вздор… Мы нищие. Голодные, разоренные нищие. Целый, цельный, настоящий план для нас теперь = «бюрократическая утопия». Не гоняйтесь за ней. Тотчас, не медля ни дня ни часа, по кусочкам выделить важнейшее, минимум предприятий, и их поставить»{879}. В том же духе Ленин писал в «Правде» от 21 февраля 1921 года: «Суть дела в том, что у нас не умеют ставить вопросов и живую работу заменяют интеллигентским и бюрократическим прожектерством… мы должны научиться Россией управлять… Поменьше интеллигентского и бюрократического самомнения…»{880}.
В практичности Ленина иногда проскальзывало что-то плюшкинское: «Сбор хлама, отбросов, мертвых материалов. Использование их для обмена на хлеб», — писал он Кржижановскому в апреле 1921 года{881}. Распоряжение наркомпроду от 30 мая: «Ускорить посылку мешков для Укрнаркомпрода, а также посылку товаров для товарообменного фонда Украины», «…о последующих распоряжениях… сообщайте ежедневно формально и письменно… Личная ответственность…»{882}
Теперь тонна хлеба в глазах Ленина весила больше, чем том Маркса. Идеологических рассуждений как не бывало: для них не оставалось времени. «По имеющимся сведениям в пределах Чувашреспублики имеется 35 тыс. пудов мяса, неподвезенного к станциям желдорог вследствие отсутствия гужевого транспорта. Ввиду близкого наступления оттепелей, возможной порчи мяса, предлагаем в боевом порядке принять меры к обеспечению Компрода транспортом для вывоза мяса. О принятых мерах немедленно телеграфируйте»{883}.
Ленин стал так чувствителен к настроению масс, он так остро осознавал слабость режима, что в середине апреля 1921 года дал Молотову такие инструкции: «Если память мне не изменяет, в газетах напечатано письмо или циркуляр ЦК насчет 1 мая, и там сказано разоблачать ложь религии или нечто подобное. Это нельзя. Это нетактично. Именно по случаю пасхи надо рекомендовать иное: не разоблачать ложь, а избегать безусловно всякого оскорбления религии. Надо издать дополнительно письмо или циркуляр. Если Секретариат несогласен, то в Политбюро». Требуемый циркуляр был опубликован в «Правде» 21 апреля{884}.
(До болезни Ленин никогда не диктовал, а писал заметки, распоряжения и телеграммы от руки. В середине письма секретарю, Л. Фотиевой, он как-то заметил между прочим: «Чернила у меня, как видите, дрянь», — и попросил: «пришлите, пожалуйста, баночку хороших, для наливного пера»{885}.)
Не забывал Ленин и о Вандерлипе с его концессиями. В апреле 1921 года он отправил меморандум Чичерину: «Разъяснено ли Вандерлипу, что мы могли бы сдать американцам в концессию громадные нефтяные площади (Баку, Грозный, Эмба, Ухта) и этим бы Америка побила Англию? Позвоните, как только прочтете это»{886}.
Коммунисты и рабочие продолжали возражать против концессий. Ленин спорил с несогласными: «Можно ли ставить задачей нам сейчас: сладить самим, или это левое ребячество, или глупое доктринерство… 1/4 отдать? Идеал для учебы. 1/4 отдать, 2/4 догнать, — 3/4 недостижимый идеал. Тогда через 30 лет (срок концессии средний) обеспечена мирная победа, а вероятно через 15 выкупим…» Он пытался убаюкать оппозицию пророчествами.
Концессии Ленин мотивирует так: «Ввиду гигантской опасности провала Советской власти из-за экономической разрухи и отсталости… задачу ставить только так: при помощи союза с иностранным капиталом догнать»{887}. Никакие средства не смущали Ленина.