В течение последовавших трех лет, перо Троцкого подняло его на выдающуюся позицию в социалистическом движении. Революция 1905 года дала теперь волю его языку. Прибыв в Россию в феврале, он вскоре оказался, благодаря пламенному ораторскому дару и литературным способностям, в самом эпицентре социальных потрясений. В октябре 1905 года, когда революция достигла наивысшего подъема, двадцатишестилетний Троцкий стал ее вождем.
В начале ноября Ленин покинул Швейцарию и, путешествуя через Стокгольм и Гельсингфорс, прибыл в С.-Петербург (7 или 8 ноября), после более чем пятилетней отлучки. Уехал он молодым агитатором и организатором, вернулся — вождем большевиков. Приехав, он предпочел оставаться на заднем плане. 27 октября в Петербурге вышел первый номер большевистской ежедневной газеты «Новая жизнь». Исполнилось давнее желание Ленина: в «Что делать?» и в других работах он придавал большое значение ежедневному партийному органу. Ленин писал статьи, заседал в партийных комитетах, вырабатывал большевистскую аграрную политику, встречался лично с партийными работниками и один раз, 13 ноября, выступал перед С.-Петербургским советом по поводу локаута рабочих, добивавшихся 8-ми часового рабочего дня. Полиция напала на его след, и 6 декабря он с Крупской перешли на нелегальное положение.
Революция 1905 года выявила важное различие между Троцким и Лениным. Отчетливой разницы, конечно, не было — ни на одного, ни на другого нельзя было нацепить определенного ярлыка. Но Троцкий был в тот период в первую очередь вожаком, привлекавшим массы, в то время как Ленин был в первую очередь организационным работником. Троцкому нужна была трибуна, Ленину — канцелярия. Троцкий хотел последователей, Ленин — работящих и исполнительных администраторов. Партийная принадлежность мало значила для Троцкого; он предпочитал роль одинокого волка, державшегося вне стаи, не подчиняясь никаким группировкам и не подчиняя никаких группировок себе иными средствами, как письменной и устной агитацией. Ленин, со своей стороны, лихорадочно боролся за гегемонию своей партии над другими социалистическим партиями. Однако большевики были на самом деле очень слабы. Их организацию нельзя было назвать даже костяком. Надо еще было соединить отдельные кости и облечь их в плоть и кровь. Поэтому Ленин не играл первостепенной роли в России 1905 года. Время его еще не пришло.
Революции не хватало координации и силы. Правительство, заключив мир с Японией, почувствовало себя в силах умиротворить и свой народ — сталью, свинцом и нагайкой. Но движение протеста, прежде чем быть потопленным в крови, поднялось до героического апогея в Москве, где рабочие пять дней сражались на баррикадах против правительственных войск. Наконец, царь отправил в Москву из Петербурга Семеновский полк. Артиллерийский огонь вынудил повстанцев смириться.
Совсем не так Ленин представлял себе революцию. Как-то в июне или июле 1905 года, в Женеве, Ленин предался мечтам. Мечты были о революционной войне, и, будучи политиком военного склада, Ленин выработал план атаки. Воображаемые обстоятельства были таковы: царь свергнут, самодержавное правительство «разбито, но не добито, не уничтожено, не вырвано с корнем». Сформировано временное революционное правительство. Оно обращается к народу, предлагая «полную свободу». «Народ сам устраивает свой быт… полные республиканские свободы, крестьянские комитеты для полного преобразования аграрных отношений. Социал-демократы во временном правительстве…»
«Далее — учредительное собрание. Если народ поднялся, он (хотя бы не сразу) может оказаться в большинстве (крестьяне и рабочие). Ergo, революционная диктатура пролетариата и крестьянства».
«Бешеное сопротивление темных сил».
«Крестьянство само взяло в руки все аграрные отношения, всю землю. Тогда проходит национализация».
«Война… Либо буржуазия свергает революционную диктатуру пролетариата и крестьянства, либо эта диктатура зажигает Европу и тогда…?»{54}
Здесь Ленин останавливается. Россия «зажигает Европу». Эта перспектива не поддавалась воображению Ленина. Это было пределом его желаний. Само слово «зажигает», идея зажигания лежат в основе революционной стратегии Ленина. «Искра» — так называлась его первая газета. Либо русская искра зажжет европейскую революцию, либо революция в Европе бросит искру в общественный сухостой самодержавной России.