Сотрудничество требует определенного компромисса, а этого слова не было в политическом лексиконе Ленина. Он был политическим изоляционистом, пахарем на одинокой борозде. Демократического парламентаризма он не любил и не понимал, считая, что парламент следует использовать для революционных, а не для демократических целей. Это вытекало из его оценки перспектив революции. В 1907 г. он все еще считал, что русская революция должна вот-вот придти. Подавление восстаний 1905–1906 гг. не переубедило его. Он предсказывал новый мятеж, но, поскольку ничего подобного не произошло в течение целого десятилетия, логика его стала пошаливать. 2 мая 1907 г., например, он начинает статью следующим утверждением: «В известном смысле слова, победоносной может быть только общенациональная революция. Это верно в том смысле, что для победы революции необходимо объединение в борьбе за требования этой революции громадного большинства населения». Для пущей выразительности Ленин еще раз повторяет эту мысль несколько иными словами: «Победить против организованного и господствующего меньшинства может только громадное большинство». Это, по его мнению, «труизм». Но условия быстро меняются во время революции. Накануне революции и во время первого ее этапа буквально все — рабочие, крестьяне, мелкие буржуа и вообще либеральная буржуазия выступают в защиту «политической свободы» и «национальных интересов». Однако с развитием революции, когда буржуазно-капиталистические элементы начинают понимать, что значит «политическая свобода», они колеблются и переходят на контрреволюционные позиции. Тогда «социал-демократия обязана изолировать себя от мелкобуржуазного народа. Ибо одно из двух: либо колебания мелкобуржуазного народа… показывают тяжелое и трудное развитие революции, но не означают ее конца, исчерпания ее сил (так думаем мы). Тогда… с.-д. пролетариат воспитывает этот народ к борьбе… развивает его сознание, решительность, твердость и т. д. Либо колебания мелкобуржуазного народа означают полный финал данной буржуазной революции (мы думаем, что такой взгляд неверен)». Однако такое положение все же может создаться при «стечении неблагоприятных обстоятельств». «Это, — заключает Ленин, совершенно не заботясь о том, что доводы его висят в воздухе, а умозаключения весьма туманны, — была бы «общенациональная» трусость, — и с.-д. пролетариат изолирует себя от нее во имя интересов всего движения в целом»{71}.
К этой теме он возвращается на V съезде партии в Лондоне, в докладе об отношении социалистов к буржуазным партиям, в котором его взгляды на этот счет были изложены во всей их широте, «…революция наша, — сказал Ленин в докладе, — буржуазная в смысле ее общественного экономического содержания… Даже самая полная победа современной революции, т. е. завоевание наиболее демократической республики и конфискация всей помещичьей земли крестьянством, нисколько не затрагивает основ буржуазного общества. Частная собственность на средства производства (или частное хозяйство на земле…) и товарное хозяйство — остаются». Противоречия капиталистического общества при этом не стираются, а наоборот. «Все это для всякого марксиста должно быть совершенно бесспорно». Но значит ли это, спрашивает Ленин, что буржуазной революцией должна руководить буржуазия? Ответ следует отрицательный: «Довести ее до конца, т. е. до полной победы, в состоянии только пролетариат». Почему? Потому что «крупнейшей особенностью этой революции является острота аграрного вопроса… Эта борьба за землю неизбежно толкает громадные массы крестьянства на демократический переворот, ибо только демократия может дать им землю, давая им господство в государстве». Поэтому «победа современной революции в России возможна только как революционно-демократическая диктатура пролетариата и крестьянства». Именно это, а отнюдь не блок с буржуазными партиями, должно быть целью социал-демократии. «Наша буржуазия контрреволюционна», — говорит Ленин. Даже крестьянство преследует утопические цели. «В чем главная его (крестьянства) утопия? Несомненно, в идее уравнительности, в убеждении, будто уничтожение частной собственности на землю и раздел земли (или землепользования) поровну способны уничтожить источники нужды, нищеты, безработицы, эксплуатации».