Так как Шмидт умер, не оставив формального завещания, законными наследниками были две его сестры, которым и досталось все состояние. Тогда большевики пошли на смелую авантюру. Один большевик, действуя по указанию центра, женился на старшей сестре, чтобы приобрести таким образом средства для своего начальства. Однако новоприобретенное богатство, по-видимому, повлияло на его социальную сознательность, поскольку расстаться с ним он отказался. Угрозами его заставили отдать часть денег в кассу большевиков. Младшая сестра, Елизавета Павловна, еще не достигла совершеннолетия. Член большевистской группировки Виктор Таратута, опять-таки по заданию, стал ее любовником. Он устроил фиктивный брак между Елизаветой Шмидт и другим большевиком, товарищем Игнатьевым. На самом деле, пишет Крупская, «Елизавета Павловна была женой другого большевика, Виктора Таратуты»{92}. Отсюда следует, что фиктивный брак, о котором пишет Крупская, был еще и двоемужеством. Большая часть авторитетных источников называет, однако, Таратуту «любовником». Какова бы ни была этическая сторона вопроса, махинации увенчались успехом, и большевики, согласно Шапиро, который ссылается на книгу высокопоставленного коммуниста, вышедшую в Советском Союзе, получили 280000 рублей — огромную сумму для такой маленькой организации. Эта операция не могла быть проведена без участия Ленина, руководившего даже мелкими организационными делами.
Для приобретения добавочных средств большевики в 1907 г. устроили вооруженное нападение, в стиле дикого Запада, на посыльных Государственного банка, везших деньги по улицам Тифлиса в сопровождении конной охраны. Закулисным организатором ограбления был Иосиф Сталин. Добыча досталась сказочная, но большая ее часть была в пятисотрублевых банковских билетах, разменять которые было трудно, потому что их номера были известны иностранным банкам. Лучшие умы партии, в их числе будущий наркоминдел Максим Литвинов, были мобилизованы на преодоление связанных с этим трудностей, и часть билетов удалось разменять. Спустя несколько лет «оставшиеся пятисотки были сожжены»{93}.
Экспроприации сильно повредили репутации большевиков. Антиленинское большинство на «долгом пленуме» в январе 1910 г. проголосовало за примирение и единство, а конкретно за роспуск фракций и группировок. На этих невыполнимых условиях Ленин согласился передать деньги трем немецким попечителям — социал-демократам Карлу Каутскому, Францу Мерингу и Кларе Цеткин. Но так как в действительности фракции остались целы, деньги Ленин удержал. Когда попечители, совершенно заблудившись в лабиринте русской эмигрантской политики, предложили созвать мирную конференцию для объединения враждующих русских, Роза Люксембург, видная немецкая (первоначально, польская) левая социалистка, назвала мирную конференцию «дурацкой идеей» и добавила: «Разумеется, на такой конференции кучка драчунов, живущих за границей, будут состязаться в крикливости, стараясь привлечь внимание и благосклонность немецких попечителей, и ожидать чего-нибудь путного от этих петухов — чистейший самообман. Они настолько погружены в склоки и так ожесточены, что совещание только даст им возможность отвести душу во взаимных оскорблениях старого, старейшего и новейшего производства»{94}.
Совещание «единства» так и не было созвано. Тем не менее, на Ленина было оказано сильное давление со стороны русской партии и международного, в особенности немецкого, социалистического движения, представителям которого стало известно темное происхождение средств. В связи с этим в июне 1911 г. попечители потребовали, чтобы Ленин передал деньги им. Это требование Ленин частично удовлетворил{95}.
РСДРП оставалась в оппозиции к Ленину. В полном отвращении, он создал большевистскую конференцию в Праге, в январе 1912 г. На конференции присутствовало четырнадцать избранных Лениным делегатов с правом голоса (двое из них были тайными агентами царской полиции). После порядочной дискуссии — даже это маленькое совещание «избранных» обнаружило различия во мнениях — конференция провозгласила себя единственным представителем РСДРП и избрала новый ЦК партии. Конференция также предложила немецким попечителям вернуть переданные Лениным деньги. Все остальные русские социалисты, меньшевики, латыши, бундисты и внефракционная, центристская группировка Троцкого, издававшего в Вене газету «Правда», подняли шум по поводу ленинского переворота. Не внимая их жалобам, Ленин проследовал из Праги в Берлин, за деньгами. Август Бебель, вождь немецкой социал-демократической партии, принял его очень нелюбезно — «смотрел зверем», как сказал Ленин В. Адоратскому, жившему тогда в Берлине. «По поводу Каутского Владимир Ильич отзывался весьма непочтительно», — пишет в своих воспоминаниях Адоратский (впоследствии один из редакторов Сочинений Ленина){96}. Так зародилась ненависть Ленина к Каутскому. Уехав из Берлина, Ленин решил взыскать с Каутского деньги судом. Он письмом просил Адоратского найти адвоката. Дошло ли дело до суда, Адоратский не знает. Большая часть денег осталась у попечителей.