Тяга к сочинениям такого сорта отражала внутреннюю бурю. В 1903 г. она ушла от мужа, по соглашению, к его младшему брату Владимиру, взяв с собою пятерых детей. Все еще не угомонившись, она откликается на события 1905 г. — 7 февраля ее арестуют. При обыске найден револьвер системы Браунинг и патроны к нему, а также издания партии социалистов-революционеров и социал-демократов. Несмотря на это, 3 июня 1905 г. ее освобождают из-под стражи. На свободе она начинает заниматься активной революционной пропагандой среди женщин. Фотография, снятая в 1908 г. в Мезени, Архангельской губернии, показывает Инессу в длинном платье, с руками, сложенными на коленях, и толстыми русыми косами, кокетливо переброшенными на грудь. Вокруг и позади нее пятеро молодых людей в залихватских позах: один — в галстуке, белом воротничке и черной шляпе набекрень, другой — по-наполеоновски заложив руку за борт пиджака. Все пятеро смахивают скорее на заправских ухажеров, чем на ссыльных революционеров… Владимир, любовник Инессы, последовал за ней в ссылку. Александр, оставшийся законным мужем, заботился о детях и посылал деньги ей и Владимиру. Когда Владимир заразился туберкулезом и уехал в Швейцарию, Инесса бежала из России к нему. Он умер через две недели после ее приезда. В 1909 г. Инесса оказалась в Брюсселе. В 1910 г. она поступила студенткой в Сорбонну в Париже. Ленин познакомился с ней в том же году. Ему было сорок, ей тридцать пять. Она была сильной, смелой, зрелой женщиной, неукротимой мятежницей. Лицо ее на большом фотографическом портрете в книге Подлящука носит отпечаток разочарования, печали, покорности, но вместе с тем и пылкости, убежденности, пытливости. Она была очень привлекательна. Ленин почувствовал это. Она стала часто бывать в квартире Ленина в Париже. В 1921 г. современник вспоминал: «Как сейчас вижу ее, выходящую от наших Ильичей. Ее темперамент мне тогда бросился в глаза… Казалось, жизни в этом человеке неисчерпаемый источник. Это был горящий костер революции, и красные перья на ее шляпе являлись как бы языками этого пламени».
Инесса стала другом семьи Ленина. В воспоминаниях Крупской она упоминается часто: Инесса читала лекции по политэкономии в большевистской школе под Парижем; к похоронам Лафаргов «Владимир Ильич написал речь, Инесса ее перевела»; в 1912 г. «у нашей парижской публики была сильная тяга в Россию: собиралась туда Инесса, Сафаров и др. Мы пока перебирались только поближе к России» — в Краков. «Инесса заезжала к нам в Краков, когда мы жили еще в Звежинце. Два дня прожила у нас… обсудили они с Ильичем весь план работы», которую Инесса должна была вести в С.-Петербурге. «В середине конференции (в Поронине, в сентябре 1913 г.) приехала Инесса Арманд. Арестованная в сентябре 1912 г., Инесса сидела в очень трудных условиях, порядком подорвавших ее здоровье, — у ней были признаки туберкулеза, — но энергии у ней не убавилось», «…мы все, вся наша краковская группа, очень сблизилась с Инессой Арманд. В ней много было какой-то жизнерадостности и горячности… Уютнее, веселее становилось, когда приходила Инесса… мы рады были Инессе… каким-то теплом веяло от ее рассказов. Мы с Ильичем и Инессой много ходили гулять… Инесса была хорошей музыкантшей, съагитировала сходить всех на концерты Бетховена, сама очень хорошо играла многие вещи Бетховена. Ильич особенно любил Sonate Pathetique, просил ее постоянно играть… Не на чем было в Кракове развернуть Инессе свою энергию, которой у ней было в этот период особенно много. Решила она объехать сначала наши заграничные группы, прочесть там ряд рефератов, а потом поселиться в Париже… В январе 1914 г. приехал в Краков Малиновский, и они вместе с Владимиром Ильичем поехали в Париж». Ленин вернулся в Поронин примерно месяц спустя.
Тридцать пятый том «Сочинений» Ленина содержит избранные его письма и телеграммы за период с 1912 по 1922 г., включая два письма Инессе, написанных в 1913 г., четыре — в 1914, два — в 1915, шесть — в 1916 и девять — в первые три месяца 1917 г., перед возвращением в Россию{101}. Ни одно из этих писем не содержит признания в любви или чего бы то ни было в таком роде. Но в двух письмах за 1913 г. и в первом из писем 1914 г. Ленин обращается к Инессе на ты; во втором письме за 1914 г. проскальзывает одно «вы». В третьем письме, написанном в 1914 г., нет местоимений второго лица, в четвертом все время употребляется «ты». В последующих письмах «ты» исчезает. Ленин переходит на вы. Ни в одном из опубликованных писем Ленина он ни к кому, за исключением ближайших членов семьи, не обращается на ты. В течение многих лет он был в близких отношениях со многими товарищами, мужчинами и женщинами, но никогда не переходил на ты. Инесса была единственным исключением. Почему Ленин со временем вернулся к формальному «вы», можно только догадываться. Это было после начала Мировой войны. Возросшая осторожность со стороны Ленина? Советские редакторы 35-го тома, в котором содержатся письма Ленина к Инессе, в некоторых письмах опускают обращение, в других — концовку, в третьих — и обращение, и концовку, и подпись, хотя таковые, несомненно, присутствовали в оригинале. Такая обработка писем не обычна даже для коммунистических цензоров. Таким образом, неизвестно, что еще могло быть опущено в начале и в конце писем. В самом деле, никто, кроме хранителей московских архивов, не может сказать, все ли письма Ленина к Инессе опубликованы. Напечатанные письма, во всяком случае, показывают большую внимательность и, хоть и слабо выраженную, но Ленину вообще совсем не свойственную игривость. Обычно он начинал все письма обращением: «Дорогой друг!» В одном письме он обращается к Инессе: «Мой дорогой друг!», в другом по-английски: «Dear Friend». В конце письма Ленин обычно писал: «Крепко жму руку, В. И.» или «В. У.». В одном из писем к Инессе Ленин пишет: «Крепко, крепко жму руку. Ваш Ленин». Другое он кончает английскими словами: «Friendly shake hands, W.I.» Сами письма к Инессе были на русском языке; все, за единственным исключением, отменно длинные, серьезные, на политические темы. Они должны были бы польстить ей значительностью возлагаемых на нее задач, важностью мыслей, которыми Ленин с нею делился, вниманием, с которым он относился к ее работе и предложениям. В декабре 1913 г., когда он был в Кракове, она представляла его в Париже. Полемизируя с меньшевиками и с теми из большевиков, которые, начиная примерно с 1911 г., призывали к ликвидации тайной «подпольной» партийной работы и к созданию массовой легальной рабочей партии (Ленин называл их ликвидаторами), он восклицает в письме к Инессе: «Комики! Гонятся за словом, не вдумываясь, как дьявольски сложна и хитра жизнь, дающая совсем новые формы… Люди большею частью (99 % из буржуазии, 98 % из ликвидаторов, около 60–70 % из большевиков) не умеют думать, а только заучивают слова. Заучили слово «подполье»… А как надо изменить его формы (т. е. методы подпольной работы. — Л. Ф.) в новой обстановке, как для этого заново учиться и думать надо, этого мы не понимаем… Очень интересуюсь, сумеешь ли ты это втолковать публике. Пиши подробнее…»