В этот момент перед ее домом повернул большой крытый фургон и остановился прямо у ее окна. Мне стало дико любопытно, кто это и зачем приехал, ведь мы как ни как были с ней уже как пара, только она об этом еще не знала. Я подкатил свой велосипед к лужайке, чтобы было видно что происходит у ее дома, и перевернул его на руль. Прокрутил педали, стеклянный скрип в цепи не проходил, я аккуратно начал вытирать вся вязкое масло, после чего накапал нового. Поставил снова на колеса, сел, закрутил педали, попытался переключить скорость, и цепь снова слетала. И опять упала в землю и покрылась сухой пылью. Нет ничего обиднее чем напрасный труд, и необходимость повторять все те же самые действия, которые совершал только что. Но родители говорят, что работа взрослых, только из этого состоит каждый день, так что надо привыкать. Я снова достал тряпку и стал стирать с цепи песок, который на ярко черном фоне сильно выделялся, и скрипел даже в моих глазах.
В дверях я увидел маму, которая звала меня к себе, махая рукой и призывая указательным пальцем. Что бы ни случилось, но такие жесты ничего хорошего не предвещали. Хоть бы это было из-за кота, ведь он часто гадит в родительские вещи, а влетает почему-то мне, но я не сильно расстраиваюсь, поскольку не чувствую своей вины, а родители успокаиваются, так как находят хоть кого-то виноватого. Один кот при этом устается доволен, так как свои дела сделал где приспичило, а виноватым оказался другой. Наверное поэтому он всегда ходит с такой довольной и ехидной физиономией, пряча за ней свое злорадство. Я давно знал, что коты не так глупы, как хотят казаться, ведь не зря у них такой умный взгляд, — умнее многих людей, которых мне доводилось встречать. Мама пристально смотрела на меня и молча ждала кода я подойду поближе, значит скорее всего схватит меня за руку и запрет в наказание в моей комнате. И опять я просижу в ней весь день читая, эти скучные книги вроде Жюля Верна или Александра Дюма. Чем ближе я подходил, тем виноватее у меня был взгляд, и тем сильнее я его хотел спрятать. Она смотрела укоризненно на мою робкую походку, будто точно зная, что такого проказника, как я, всегда есть за что наказать.
— Через полчаса будет готов обед. Давай, заканчивай, свои гаражные дела.
— Да-да, мам я успею. Ты меня только за этим звала? — я понимал, ведь что нет. Она полезла в карманы под кухонным халатом и достала две цветные бумажки.
— Ты уже большой. Вот тебе деньги и иди сходи нам за хлебом. А то к обеду есть нечего. — Я протянул пальцы и впервые в жизни коснулся денег, из-за которых столько шумихи среди взрослых. Я повертел их в руках, они были похожи на обертки от больших конфет или мороженого. Было такое ощущение, что самое вкусное уже съели, а мне оставили лишь эти обертки, — которые они называли деньгами. Неужели на эти обертки мне могут, что-то дать в магазине. Надо будет попробовать им потом предложить мои вкладыши.
— Но я не доделал еще свой велосипед. Мне чуть-чуть осталось. Только…
–..Все, потом доделаешь. Посчитай сам сколько тебе должны дать сдачу, и смотри ее не потеряй. Покажи карманы хоть не дырявые? Не успел их еще порвать? — я вывернул их, и оба оказались дырявые. А я думаю, куда мои орехи и гайки пропадают из них, и почему в комнате все время наступаю на что-то колкое. А я все кота за это журю, мол опять костей мне нанес в комнату.