Хриплые выкрики и скрежет продолжались. Среди этого переполоха вдруг снова зазвонил колокольчиками звонок.
- Это все твоя игра! - с криком ворвалась в гостиную мисс Зеленая. - Я же просила тебя никогда не играть эту вещь! Он каждый раз бесится, стоит тебе начать эту пьесу!
- Череп и кости! Дайте мне поправиться! Череп и кости!
Таракан в толчке!
Вскочив с места и не дожидаясь разрешения, я отворил дверь, видя в этом возможность спастись бегством. На крыльце стояли средних лет мужчина и девочка лет девяти-десяти, которую он держал за руку. Я сразу узнал этого человека: это был мистер Юджин Осборн, который работал поваром в кафе "Яркая звезда".
- Я привел Винифред на урок му... - заговорил он, но хрипатый голос в задней комнате оборвал его:
- Череп и кости! Дайте мне поправиться! Кроа-а-а-ак!
- Что это за крики, господи? - поражение спросил мистер Осборн, бережно придерживая девочку за плечо. Его голубые глаза округлились от удивления. На покрытых волосками пальцах мистера Осборна я заметил вытатуированные буквы:
"В", "О", "И", "Н", "А".
- Это мой попугай, мистер Осборн. Мисс Гласс Голубая сделала несколько шагов и отодвинула меня в сторону. Быть может, она была с виду худой, но сил в ней было предостаточно.
- Сегодня у нас немножко шумно.
Из коридора снова появилась мисс Гласс Зеленая с огромной клеткой в руках, в которой, как оказалось, и находился источник всего этого переполоха. Это был здоровенный попугай, который летал по клетке и бился о прутья, дрожа словно осенний лист под порывами ураганного ветра.
- Череп и кости! - не переставая хрипло выкрикивала птица, показывая всем свой черный язык. - Дайте мне поправиться!
- В жизни больше к нему не подойду! - Мисс Гласс Зеленая со стуком поставила клетку на рояльный табурет, очевидно, мечтая изничтожить находившуюся в нем птицу.
- Никакого ему больше печенья - он только что едва не отклевал мне палец!
- Я твоего кормила, и ты моего покорми! Твой тоже меня однажды чуть не искалечил!
- Я больше к этому гаду на десять метров не подойду!
- Ханна Фюрд! Дайте мне поправиться! Череп и кости! Попугай был чистого аквамаринового цвета, без единого пятнышка, за исключением разве что желтого клюва. Он с криками бросался на клетку, голубые перья летели во все стороны.
- Тогда отнеси его в спальню - хотя бы на это ты способна? - уже совершенно не сдерживая себя, завопила мисс Голубая. - Накрой его покрывалом, пусть он успокоится!
- Я тебе не прислуга! Я не прислуга в своем доме, понятно? - с пафосом, поставленным голосом объявила мисс Гласс Зеленая, но взяла в руки клетку и с гордо поднятой головой вышла из гостиной.
- Череп и кости! - прохрипел на прощание попугай. - Таракан в толчке!
Дверь закрылась, в доме наступила благодатная относительная тишина.
- У него снова разболелся живот, - объяснила с несколько нервной улыбкой мистеру Осборну мисс Гласс Голубая. - А кроме того, он чудак - ему не нравится моя любимая вещь, та, что я только что исполняла на пианино. Прошу вас, входите в дом! Бен, на сегодня урок закончен! Сегодня ты должен запомнить: главное - постоянная концентрация внимания и руки движутся плавно, словно волны.
- Хорошо, мэм! - отозвался Бен и, повернувшись ко мне, прошептал едва живой:
- Давайте убираться отсюда подобру-поздорову, пока целы!
Я вскочил с места, за мной вскочил Дэви Рэй. Попугай наконец-то замолчал; видимо, ему заткнули клюв, укрыли клетку покрывалом и для него наступила ночь. Перед тем как взяться за ручку двери, я услышал, как мистер Осборн сказал мисс Голубой:
- Первый раз в жизни слышу, чтобы попугай ругался по-немецки!
- Как прикажете вас понимать, мистер Осборн? - удивленно подняла подведенные карандашом брови мисс Голубая.
Остановившись в дверях, я повернулся, чтобы услышать продолжение. От неожиданности Джонни налетел на меня.
- Ваш попугай ругается по-немецки, - упрямо повторил мистер Осборн. - Кто научил его таким грязным ругательствам?
- Как вам сказать... Я вообще не понимаю, что такое он говорит, уверяю вас.
- Я служил в Европе поваром в Первой пехотной дивизии. Мне пришлось многое повидать, приходилось встречаться и с пленными немцами, и вы уж поверьте, я узнаю немецкие слова, когда их услышу, в том числе и ругательства. То, что сейчас кричал попугай, - обычная солдатская ругань.
- Мой попугай ругается как солдафон? - Мисс Голубая растерянно улыбнулась, но через секунду ее улыбка погасла. - Может, вы все-таки ошибаетесь, мистер Осборн?
- Пошли! - пихнул меня в бок Джонни. - А то ярмарка закончится!
- Конечно, он не только ругался, - примирительно продолжил мистер Осборн. - Там были и другие немецкие слова, только я не совсем понял их, попугай произносил их невнятно.
- Мой попугай - американец! - гордо объявила мисс Гласс Голубая, вскинув вверх подбородок. - Я понятия не имею, о чем болтает эта птица!
- Лично меня это не касается, - уже совсем смешавшись, махнул рукой мистер Осборн. - Как скажете, ведь в конце концов это просто попугай.
- Мальчики! Хватит стоять в дверях. Проходите или туда, или сюда. Хватит выпускать из дома тепло.
- Пошли, Кори! - крикнул мне Дэви Рэй из седла велосипеда. - С меня хватит, я больше не могу этого слышать! Дверь гостиной снова открылась.
- Слава Богу, наконец он затих! - раздался голос мисс Гласс Зеленой. Прошу тебя об одном, Соня, не играй больше эту свою песню, ради всего святого!
- Это не песня, Катарина, сколько тебе повторять! Я всегда играла эту вещь для него, и она ему нравилась!
- А теперь он ее ненавидит! Больше не играй это, если хочешь, чтобы все кончилось благополучно.
Сестры Гласс напоминали мне пару дерущихся попугаев, шумящих и хрипло кричащих друг на друга. Зеленого и синего попугаев.
- Пожалуйста, закройте дверь, мальчики! - крикнула мисс Голубая. Джонни с силой толкнул меня в спину, да так, что я как пуля вылетел на крыльцо.
Он торопливо закрыл дверь, но скрипучие крики сестер Гласс еще долго неслись к нам из дома, напоминая скрежет лесопилки. Мне было отчаянно жалко маленькую Осборн.
- Эти старые девы - просто психованные! - сказал Бен, забираясь на свой велик.
- Черт, тут еще хуже, чем в школе!
- Тогда тебе остается только одно - устроить что-то такое, чтобы тебя наказали и лишили уроков! Рассерди твою мамашу, и она по-своему накажет тебя. А сейчас время не ждет!