— Ну-с, капитан, а что, у вас ремонт совершенно закончен? — спросил вкрадчивым голосом мой новый повелитель.
— Так точно, ваше превосходительство, кроме окраски и разделки потолка в кают-компании. Сейчас эту работу кончают нанятые мною китайские маляры. Обещали сегодня к вечеру закончить.
— Так-с. — Гродеков бесшумно зашагал по ковру кабинета, потирая руки, затем круто повернулся ко мне и, глядя в упор сквозь золотые очки, спросил:
— А что, у вас тараканы есть, капитан?
Тараканы, хотя и не в большом количестве, летом были на «Атамане». Но теперь, после долгой зимовки на сорокаградусном морозе и окраски всех помещений масляной краской, их не могло быть, и я смело ответил:
— Никак нет, ваше превосходительство!
Глаза Гродекова расширились, густые брови приподнялись.
— Уверены ли вы, капитан? Мне случалось ездить на лучших английских и французских судах, и там были тараканы.
— На «Атамане» нет тараканов, ваше превосходительство.
— Нет? Можете идти, капитан. — И Гродеков повернулся ко мне спиной, не протягивая руки.
В тот же день, под вечер, сойдя с парохода и направляясь в клуб обедать, я на дорожке, спускающейся с крутого берега городского сада к реке, встретил Страдецкого.
— Ну что, представлялись «птице»? — спросил он меня. — Каково впечатление?
— Какой птице?
— Да идолу нашему новому, чистая вещая птица гамаюн или, если хотите, сыч. Мы его сразу «птицей» окрестили.
Я рассказал о встрече с генералом.
— Тараканами заинтересовался? — переспросил Страдецкий, — Он, говорят, смертельно боится тараканов и сам об этом рассказывает, уверяя, что Петр Великий тоже боялся тараканов.
В этот момент мы увидели спускающегося вниз по тропинке Гродекова. Мы откозыряли ему и недоуменно переглянулись.
— Куда он идет? — заинтересовался я и увидел: генерал спустился на набережную и поворачивает к «Атаману».
Я догнал его.
— Изволите следовать на пароход, ваше превосходительство?
— Идите вперед, — последовал ответ.
— Прикажете вызвать команду наверх?
— Идите вперед.
Я прошел вперед и встретил «птицу» у сходней.
— Где у вас помещается команда?
Я повел генерала в кубрик.
— Встать! Смирно! — скомандовал первый увидевший нас казак.
Гродеков поздоровался с людьми и начал внимательно осматривать только что выкрашенные под дуб стенки. Потом осмотрел все койки и приказал поставить на ребро матрацы. Матрацы были обтянуты чистеньким новым тиком, и под ними — ни соринки. После осмотра коек из-под них выдвинули вещевые ящики. Но и в ящиках не оказалось ничего подозрительного.
— Где у вас хлеб хранится? — спросил Гродеков.
Ему показали примыкавший к кубрику свежевыкрашенный чуланчик, в котором на полке лежали два каравая хлеба.
— А где же у вас тараканы? — обратился генерал к казакам.
Наступила томительная пауза.
Вдруг из группы столпившихся казаков раздался чей-то тенор:
— Так что их не было, ваше превосходительство.
— Кто сказал «не было»? — строго спросил Гродеков. — Выйди вперед.
Казаки выпихнули из кучки кочегара Синицына.
— Как твоя фамилия?
— Однако, Синицын, ваше превосходительство.
— Однако, Синицын,-- передразнила «птица», — больно бойкий, надо тебя назад в сотню послать.
Синицын молчал.
Гродеков направился к трапу, ведущему на палубу.
— Покажите мне пассажирские помещения, капитан.
Осмотрели столовую, перетрясли весь буфет, потом спустились в каюты. Открывали гардеробы, выдвигали ящики комодов, заглядывали в умывальники — тараканов не было.
Опять поднялись в столовую.
— А отчего у вас такие грязные чехлы на диванах? — задал мне вопрос Гродеков.
— Это не чехлы, ваше превосходительство.
Гродеков не дал мне договорить. Он схватился за край одного из старых, выведенных в расход за негодностью чехлов, которыми были прикрыты диваны для защиты от капель краски при отделке потолка, и заговорил шипящим, сдавленным от душившего его бешенства, но тихим голосом:
— Это не чехол, по-вашему, капитан, это не чехол? Что же это за вещица такая?
— Это было чехлом, ваше превосходительство, в прошлом году, но затем по акту было списано с инвентаря и удостоено[53] в тряпье. Вы видите, на этих тряпках следы ног и капли масляной краски: я закрыл ими диваны, чтобы предохранить обивку во время окраски потолка.
Глаза Гродекова насмешливо и зло смотрели на меня.
— Благодарю вас за объяснение, капитан, оно меня не удовлетворило. До свиданья. — И, не подавая руки, он вышел из кают-компании и направился к выходу с парохода. Я молча проводил его до сходней.