Мы переглянулись, но прогонять драконцу не стали, всё равно она уже своя. Наоборот, Лена рыкнула на представителей делегации соседнего королевства, которые посмели просить выдать им подопечную. Ага, счаз! Нам тут пожара только не хватало! А, судя по состоянию девушки, вот-вот полыхнёт.
Дюша щелчком пальчиков превратила меня в невероятную красотку, после облачилась сама. И пусть её никто не увидит, но она девочка, и тоже хочет быть красивой, пусть и для себя!
Наконец, время вышло, а в двери постучали. Моих гостий разобрали спутники, и самым последним вошёл отец. Как когда-то, сглотнул, прокашлялся…
- Дочка, ты такая… красивая!
На глазах у взрослого мужчины, второго лица королевства, блестели слёзы. Я и сама с трудом сдерживала эмоции.
Неизвестно откуда в руках отца появился футляр, который он с трудом открыл дрожащими руками, из него извлёк потрясающей красоты диадему и направился ко мне.
- Она твоя, и не только по праву крови. Ты моя принцесса, моя маленькая девочка, самое дорогое, что у меня есть. Так пусть наш родовой артефакт оберегает тебя как самое большое сокровище мира! - с этими словами он вдел мне свой подарок в причёску.
Не дав посмотреться в зеркало, взял меня за руку и повёл туда, где собрался цвет аристократии всего Арума.
Пожалуй, впервые за последние дни я не боялась, не мандражировала, а уверенно шла с гордо поднятой головой.
Глава 24
Мы дошли до огромных двустворчатых дверей, расписанных массивными узорами из различных металлов и камней. Папа остановился, крепче сжал мою ладонь и спросил:
- Готова?
Он явно нервничал намного больше, чем я, так что погладила его грубую кожу большим пальцем, улыбнулась и уверенно проговорила:
- Да. Идём.
Створки распахнулись, являя за собой огромную залу, наполненную людьми и не только. Толкучки не было, все перемещались свободно, то и дело перемещаясь от одного знакомого к другому, приветствуя или заводя важные разговоры.
Колонны были украшены цветами, которые увивали их подобно лианам, причём расцветка мягко переходила от белоснежной вверху, нежно розовой посередине и тёмно-фиолетовой внизу. Шторы были выполнены в той же расцветке, как и скатерти, укрывающие столы. Последние буквально ломились от разнообразных яств и напитков.
Как только створки коснулись ограничителей, все как по команде развернулись к нам с отцом, а в зале воцарилась тишина, которую нарушил голос правителя Объединённого королевства.
- Дамы и господа! Позвольте представить вам Маркизу Алисию Лисандри, единственную дочь герцога Донтара! И, как вы понимаете, мою племянницу. - последнее он проговорил уже не тем торжественным голосом, что был вначале, а намного тише и многозначительнее, попутно обведя всех присутствующих строгим взглядом.
Видимо, чтобы прониклись и не вздумали обижать маленькую меня. Мысленно хмыкнула, ага, как же, меня обидишь! С такими-то защитниками!
- И сегодня мы все здесь собрались дабы не только принять нового члена нашего общества, - продолжил речь дядя, а я поморщилась – прекрасно бы обошлась и без членства в этой сомнительной организации, - но и сочетать маркизу Лисандри с её избранником… - ну как же без театральной паузы? - Графом Верейном!
В тот же миг мою ладонь перехватил представленный всем нареченный, а папа сначала отошёл в сторону, а после направился к брату и встал за его правым плечом. Мы же с Дамаром, не сговариваясь, сделали шаг вперёд, потом ещё один… По мере нашего приближения присутствующие расходились в стороны, как волны моря перед Моисеем.
Не знаю, было ли так задумано или получилось случайно, но ближе всех к нам стояли ребята с академии и наследники, даже Кейнор выступил вперёд, одобрительно улыбаясь! И практически от каждого я чувствовала поддержку. Волна тепла разлилась в душе. Теперь я была уверена, что Арум меня принял!
Не знаю, как должны проходить свадьбы в этом мире, но, сдаётся мне, что не так: представили, зашли и сразу к алтарю, но если честно, было всё равно. В третий раз женил нас дядя, божества не могли так быстро призвать аватаров, но я знала, чувствовала их незримое присутствие. В полной тишине мы слушали традиционный текст для брачующихся, а затем произнесли клятвы, которые не слышал никто, кроме нас двоих.