– В отличном состоянии для ее возраста. И я все еще не вижу повода опускаться до слежки.
– Повода он не видит, – Андрей передразнил брата, – ты мелкий говнюк, Игореша. Мать с отцом на тебя жизни положили, а ты? Клал ты на них! В семейный бизнес он видите ли не пойдет, а как харчеваться с этого бизнеса, который мы с отцом тянем, это пожалуйста. Ладно, хрен с тобой, занимайся своей ерундой, так хоть веди себя прилично!
В рассуждениях брата присутствовали некоторые неточности, на которые Игорь почти готов был указать, но, увидев гуляющие на гладковыбритых скулах желваки, передумал. Не услышит.
– Я не хочу с тобой ссориться, Андрей, поэтому прошу тебя уйти.
Андрей Сазонов не сдержал презрительной усмешки.
– Значит так, чтобы на балу был, – сказал он поднимаясь. – И не вздумай притащить эту твою лярву. Голову оторву.
– Во-первых, – Игорь перегородил брату выход, – я попрошу тебя больше никогда не разговаривать со мной в таком тоне. Во-вторых, я уже сообщил, что не приду.
– В третьих будет? – издевательски произнес Андрей.
– Да, – принял решение Игорь И ударил.
Он убрал на кухне, сменил компресс и почти поднес к губам бокал с коньяком, когда на ожившем телефоне высветился неожиданный для этого часа номер.
– Не разбудила?
– Нет. Что-то случилось?
– Я тут, – Серафима помялась, – в управлении Первого отдела. Меня врач на такси не отпускает, говорит, может быть побочка… В общем, ты не мог бы меня забрать?
Игорь открыл рот. Закрыл. Поставил бокал на журнальный столик.
– Диктуй адрес.
Глава 38
Серафима отключилась посреди рассказа о череде досадных происшествий, которые привели ее в управление Первого отдела. И даже не шелохнулась, когда притормозив у подъезда, Игорь потряс ее за плечо. Не проснулась и когда призванный на подмогу Аргит аккуратно снял ее с пассажирского сидения. Только пробормотала что-то невнятное и зарылась носом в серую футболку.
Сон Серафимы был глубок и, судя по легкой улыбке, безмятежен.
Игорь поднялся к квартире, помог открыть дверь, потрепал по загривку сонного Айна, который тут же убрел за Аргитом в комнату хозяйки.
– Чай? – тот появился с парой сапог в одной руке и курткой в другой.
– Нет, я поеду. Поздно.
– Подожди, Игор.
Аргит на мгновение скрылся в ванной.
– Это лечить, – он поднес руку к своему левому глазу.
Игорь покрутил маленькую белую без опознавательных знаков баночку.
– Что это?
– Я не знать… Я не знаю, что в этом снадобье, друг, – Аргит перешел на архаичный английский, – но Има использует его после тренировок, и следы ударов исчезают за ночь.
– Удобно ли?
– Мнится мне, она сама предложила бы тебе лекарство. Ну и нет нужды говорить, что снадобья этого в доме достаточно.
– Благодарю, друг мой.
Баночка исчезла в кармане пальто.
– Прежде чем уйдешь, я задам два вопроса, Игор. Один можешь оставить без ответа, но ответ на второй мне нужен.
– Если смогу, отвечу на оба.
– Твои ранения. Расскажешь, как получил их?
Мгновение Игорь размышлял, не воспользоваться ли правом не свидетельствовать против себя.
– Я… – неуверенно начал он, – поспорил с братом. Это давняя история, Аргит, просто сегодня я наконец-то ответил на языке, который он понимает.
– Хорошо, – улыбнулся воин Туата де Дананн. – Иногда удары говорят лучше слов.
Кандидат филологических наук, доцент кафедры английского языкознания ухмыльнулся разбитой губой. За драку его еще не хвалили.
– Второй мой вопрос о сне Имы.
– Она была у целителя и это, – Игорь задумался, подбирая понятное объяснение термину побочный эффект, – неожиданное следствие исцеляющих чар. Поэтому Серафима попросила забрать ее, а не приехала на такси.
Игорь ждал уточняющих вопросов, раздумывая, пересказать то, что узнал от Серафимы, или оставить удовольствие объясняться ей.
– Я благодарю тебя за искренность, Игор сын Слава. – Аргит избавил его от этической дилеммы. – И за помощь Име. Большое спасибо.
– Пожалуйста, – Игорь подавил зевок.
Домой. Надо ехать домой.
Если этот крем и правда такой волшебный, завтра ему к первой паре.
Проводив Игоря, Аргит погасил в коридоре свет и после секундных раздумий толкнул дверь в комнату Серафимы.
Она перевернулась набок, обхватив руками длинную подушку. Левый рукав задрался, обнажив перехваченное повязкой запястье с мерцающей полосой браслета. Аргит присел на кровать и аккуратно дотронулся до шершавой ткани бинта, от которой едва уловимо тянуло чужой силой.