Сравнительно быстро была сделана первая попытка решить этот вопрос.
Заразив суслика во время спячки, советские исследователи Чурилина и Гайский сумели выделить чумную культуру через много дней после пробуждения грызуна. Было установлено, что зимняя спячка укрощает чумных микробов. Спячка, когда замедляются все жизненные процессы, создает необычные условия, и возбудитель болезни погружается в некое подобие сна. Но это только сон, а не смерть. Гайский опытами на та- рабаганах доказал, что чумные микробы не только долгое время сохраняются в организме зимнеспящего грызуна, но и могут после его пробуждения размножаться с огромной быстротой и вызвать эпизоотию в новом сезоне.
Попадая в тело человека или грызуна, чумной микроб часто даже не вызывает возникновения первичного воспалительного очага. Он как бы замаскирован под белки человеческого тела; эта «схожесть» — опасная и грозная маска — помогает ему продвигаться, не встречая сопротивления.
Лимфоциты захватывают прорвавшихся микробов, но не переваривают, не уничтожают их всех. Чумные микробы превращают лимфатические железы в свои депо и питомники.
Еще не возникли в организме силы, способные оказать сопротивление инфекции, а микробы тем временем размножаются с огромной быстротой. В гонке жизни со смертью, в нарастании защитных сил организма и убивающей массы-микробов последняя обгоняет. Микробы прорываются в кровь. Они встречаются со второй защитной линией—кровяным барьером. Фагоцитарные клетки5 извлекают врага из кровяного русла, не давая ему распространиться по всему телу. Но и в этот момент силы сопротивления чаще всего еще недостаточны. Темпы создания иммунитета запаздывают буквально на часы и минуты — часы и минуты, которые решают исход битвы, исход болезни.
Второй барьер также превращается в питомник микробов. Накопившись здесь в огромных массах, чумные микробы наконец снова прорываются в кровеносные сосуды.
В быстроте проникновения и размножения — сила возбудителя чумы.
Но вот процессы эти замедлились на дни, недели, месяцы. Сохраняет ли микроб, пробыв столько времени в спящем грызуне, свои обычные свойства? Оказывается — да.
Однако организм грызуна — это не единственное зимнее хранилище микробов.
Поиски продолжались.
Уже давно известно, что блохи при укусе передают зара* зу. Насосавшись крови чумного животного и вобрав в себя тысячи, даже миллионы микробных тел, блоха сама не гибнег, но, попав на здоровое животное или на человека, вводит ему чуму. Это было известно и раньше, но теперь возникло предположение, что роль блохи значительно больше. Не служит ли блоха зимним хранилищем живого, активного и -вирулентного микроба в нежилых гнездах грызунов, погибших от чумных заболеваний в предыдущем сезоне? Не соединяет ли она прерывающуюся холодными месяцами линию чумных эпизоотий, подобно самим грызунам, донесшим ее в своем организме до пробуждения?
Поиски шли на пространствах в тысячи километров, в безлюдных степях. Советские исследователи охотились за «дичью» в миллионы раз меньше больного чумой грызуна, но, может быть, в тысячи раз опаснее, — за чумным снарядом, который надо обнаружить в момент, когда он готов к удару.
Шли поиски, которые требовали ювелирной точности методов и-неутомимости путешественника, но прежде и больше всего —самоотверженности ученого, мужества, неотступной настойчивости в достижении цели.
Советские исследователи Иофф, Тифлов и другие тщательно изучили фауну блох, паразитирующих на степных грызунах; они описали большое количество новых видов этих насекомых, выяснили значение некоторых видов блох в распространении чумы.
Туманский и Поляк впервые доказали возможность длительного сохранения чумных микробов в организме блох в период, отделяющий одну эпизоотию от другой. Им удалось обнаружить в нежилом гнезде суслика чумных блох спустя пять месяцев после окончания эпизоотии.
Микробы — а они вместе с кровью могли попасть в брюшко насекомого только в разгар эпизоотии, задолго до зимней спячки грызунов — полностью сохранили свою силу. Они точно ждали времени, когда грызуны вновь появятся из своих нор, ждали весны, чтобы продолжить работу уничтожения.
Эти открытия многое разъяснили в важнейшем вопросе о путях движения чумы в природе.
' От учителя к ученику, от погибшего к тому, кто продолжит его дело, побеждало русское, советское направление в науке о борьбе с опасными инфекциями.
Исследователь, который сперва изучал возбудителя болезни, встречаясь с ним как бы один на один, искусственно разорвав все его связи с окружающим миром, вскоре почувствовал, что этого недостаточно. Нельзя понять картину^природы, зная лишь свойства отдельных элементов без их соединений. Эпидемия также не производное одного только микроба, а результат сложнейших связей его с окружающим миром. Как растения связаны с рельефом местности, климатом, почвами, а мир животный — с растительным, с влияниями человека, так и невидимый ландшафт, микробный мир — неотделимая часть всего ландшафта.