Тысячи и десятки тысяч раз исследователь сталкивал два мира — бактериофаг с чумными микробами — и ожидал результатов. Тысячи и десятки тысяч раз Покровская наблюдала «поле боя», пока наконец увидела перед собою искомое.
Под микроскопом изучались колонии новой разновидности культуры чумы, первой разновидности чумного микроба, сознательно, по плану выведенного исследователем. Он и внешне несколько отличался от своих родичей.
Культуру чумы выхаживали и размножали, как выхажи- вал и размножал свои новые сорта растений Мичурин. Она получила название «АМП», и сотни колоний ее росли теперь в лаборатории Покровской. Из маленькой группы микробов размножались миллиарды и миллиарды миллиардов.
И вот наступило время, когда не на питательных средах, а в крови лабораторных животных новая, выведенная человеком порода чумного микроба — «АМП» — должна была показать свои свойства.
Начались важнейшие опыты.
Теперь ночью не хотелось спать. Властная сила поднимала с постели и заставляла итти по пустым, заснувшим улицам города в лабораторию, прислушиваться к шорохам в клетках, беспокойно всматриваться в сонные мордочки зверьков, пытаясь разгадать, что происходит у них в крови.
Наступили тревожные и счастливые дни, когда исследователь проверял свою власть над природой, власть усмирять и ставить на службу человеку даже самое страшное, что создано эволюцией. Наступили дни, когда страх за судьбу эксперимента постепенно отступал, освобождая место гордому сознанию серьезной и значительной победы.
Двести одиннадцать лабораторных животных были заражены чумой «АМП» — сто пятьдесят девять сусликов, тридцать одна морская свинка и двадцать одна белая крыса. Было видно, что лимфоциты, которые могут только захватывать, но не уничтожать настоящих, вирулентных чумных микробов, встретившись с «АМП», начинают дружное наступление и выходят победителями из недолгой схватки.
Опыт был проведен на двухстах одиннадцати животных. Только один маленький суслик, весивший всего шестьдесят два грамма, пал во время опыта.
Покровская смело увеличивала дозировку. В кровь морской свинки вводилась целая армия — семьдесят два миллиарда живых микробов. Даже такие огромные соединенные силы не могли пробиться к жизненно важным органам и погибали в крови подопытного животного.
А между тем «АМП» была разновидностью чумы, плотью от плоти ее. Почти всеми своими химическими и биологическими свойствами она походила на настоящую, убивающую чуму. И можно было ожидать, что, расправившись с «АМП», организм «научится» побеждать и настоящих, вирулентных чумных микробов.
Так опыт приблизился к самой острой своей стадии.
Сорока одному суслику, успешно справившимся с «АМП», были введены заведомо смертельные дозы чумы настоящей. Пали четыре суслика; тридцать семь животных, или девяносто процентов, остались живы. Из двадцати шести контрольных невакцинированных животных уцелело только двадцать процентов, а восемьдесят процентов погибло.
«АМП» создавала иммунитет!
Оставалось последнее и труднейшее испытание.
Наука знает, что микроб, безопасный, например, для курицы, может легко убить человека. Культура «АМП», безвредная или почти безвредная для морской свинки или кролика, совсем иначе могла вести себя в крови человека.
Ведь это была новая разновидность, не существовавшая раньше. Все ее свойства изучались впервые.
Надо было считаться с возможной вредоносностью новой культуры для человека, но гораздо вероятнее было предположить, что «АМП» будет побеждена и создаст иммунитет более прочный, чем тот, который достигается мертвой вакциной Хавкина. Этот второй результат был настолько важен, что Покровская не могла, просто чувствовала себя не вправе откладывать опыт.
— Нужно повторить эксперименты на обезьянах, — решили в Москве. — Итти по эволюционной лестнице от низшего к высшему, постепенно подготавливая опыт на человеке.
Покровская не могла согласиться с отсрочкой. У нее возникло такое же чувство, какое было когда-то у Заболотного: «Время не ждет!»
Потом мы узнали, что в эти предвоенные годы микробиологическая наука фашистской Германии и Японии шла совершенно иным путем. Там из ядовитых разновидностей чумы пытались вывести сверхъядовитые, там создавали специальные институты для этих целей. Силами нашей науки чума была раскрыта в главнейших ее крепостях — в царстве тараба-
Магдалина Петровна Покровская.
ганов и сусликов. Она была раскрыта и год за годом беспощадно вытеснялась из этих крепостей. А там работали над созданием нового, искусственного хранилища чумы. Там думали о бактериальной войне. Фашисты приходили на помощь отступающим бактериям.