- Ваше Величество, это безумие! – попытался достучаться до сознания правителя его пресс-секретарь.
- Значит, будут крепче держаться за то, что имеют! – отрезал Лайт, не слушая возражений, - к тому же, запрет распространяется только на императора и его наследника. Захотят в путешествие – пусть отрекаются от престола!
- Ага, или территорию расширяют, - пробормотал себе под нос Юджин, слушая перепалку императора с пресс-секретарем. Джек фыркнул:
- Подозреваю, что именно так они и будут делать. Первое время – так точно.
- Ну, хоть Пустоши освоим, - понадеялся Юджин с усмешкой, - раз продовольствие у нас теперь только местное.
Через месяц на единственный уцелевший в войну космодром опустился первый грузовой караван с Парадиза. Спустя пятьсот лет на тот же космодром опустятся транспортники с золотыми пассажирами.
Кайден Хеджи по-прежнему считался пропавшим без вести: его семья отказывалась признавать его погибшим.
- Ваше Величество, к Вам Ваша законная супруга. Просить?
Первый император объединенной Акронской империи поднял глаза от бумаг и кивнул слуге:
- Просить, конечно! И принесите нам два кофе. Для моей супруги – особый.
Гвен осторожно примостилась на стульчике для посетителей. Выглядела молодая женщина плохо: тусклые белые волосы, рыхлая кожа, утратившие блеск глаза. Серый шелковый платок – единственное, что осталось ей на память о Кайдене, исключительно по причине небольшого размера – сейчас придавал Гвендолин сходство с залежалым трупом. Лайт помрачнел: единственная любовь побратима, похоже, собиралась следом за ним. Слуга поставил перед ней чашку и испарился. Гвен безучастно отхлебнула кофе… и от неожиданности выплюнула все обратно.
- Вам не нравится соленый кофе, Гвен? – участливо спросил Лайт, откидываясь на спинку кресла, - мой брат его обожал.
Ее губы слегка дрогнули, обозначая улыбку, а сведенные судорогой плечи немного расслабились.
- Да, золотые были времена, - согласилась она. Помолчала и неожиданно призналась, - я хочу уехать.
- У меня очень хорошие информаторы, Гвен, - не стал мучить женщину Лайт, - и о Ваших встречах с Иденом Веронезе мне уже сообщили. Но меня очень беспокоит, что в разгар отношений с ним Вы не выглядите счастливой. Скорее, сдавшейся. Поэтому, нет, Гвен, Вы никуда не поедете: я не горю желанием объяснять Кайдену при встрече, даже если она состоится только на том свете, какого хера не сумел Вас спасти. Не за счастьем Вы собрались.
- Так заметно? – тихо спросила она. В чем-то она и в тридцать осталась наивной девчушкой, солящей кофе симпатичному ей парню. Лайт вздохнул:
- Гвен, если Вы встретите человека, который сможет облегчить Вашу боль, я буду только рад и поддержу Вас всеми силами. Но, во имя Кайдена, прошу Вас – прекратите себя наказывать. Не за что.
Гвен закрыла лицо ладонями и тихо зарыдала. От ее всхлипов у Лайта болезненно сжалось сердце: бедная девочка, на долю которой выпало безнадежное ожидание длиною во всю оставшуюся жизнь, да еще и под жестокими прицелами камер СМИ… у Кэсси хоть ребенок был, а Гвендолин лишена даже этого.
Эпилог для любителей хэппи энда.
- Отец! – семнадцатилетний Лайт-младший, искренне презирающий такие низменные вещи, как стук в дверь, влетел в кабинет отца, игнорируя его советников, и подскочил к визору, - ты должен услышать это интервью с больным стационарной амнезией! Я сейчас случайно наткнулся, когда к психологии готовился. Запись сделана три месяца назад, лицо, понятное дело, скрыто, но голос!
Включил гаджет, быстро нашел в сети нужный ролик и нажал на воспроизведение. Тишину кабинета разорвал хриплый, надтреснутый, но действительно хорошо узнаваемый голос:
- Из прошлой жизни я помню только, что обожаю соленый кофе. Я его пробовал – эту гадость невозможно пить, а значит, мое единственное воспоминание ложно. Так что сомневаюсь, что ваша программа реабилитации мне поможет.
Сразу три кресла полетели на пол, так стремительно вскочили их обитатели: