1. Главная
  2. Книги
  3. Исаев Егор Александрович
  4. Жизнь прожить...
  5. Страница 20
Выбрать главу
— Резвисси, значит? А на ком резвисси?! Поизмывался, значит, над конем! — И что ни слово — кнут без кнутовища Да сыромятным                         по глазам                                        огнем! Да по душе восторженной, По нервам, По всей твоей                     влюбленности,                                           жених, За удаль конокрадскую — Во-первых, За гонор безоглядный — Во-вторых.
Ох, ну и жег! Да ладно б там, в сторонке, Да ладно б тут, При всех, Но не при ней — При ней, При Тоньке, При такой девчонке, Как будто ты — не парень из парней, А так себе.
А тут еще Угорин Из-под усов, ощипанных женой: — Кураж!.. Кураж!.. — Подкаркивал, как ворон. Отец родной И тот, как не родной, Спиной к тебе.
А что? И так бывает. А что? И так случается порой.
И показалось: солнце убывает, И ты, герой, — Какое там герой! — Один в степи Стоишь, как сиротина, Кругом забытый И кругом ничей.
И только Тонька — надо ж! — Антонина Семеновна, Звезда твоих ночей, Восстала вдруг! Да так тряхнула челкой, Да так пошла в туманах-облаках, Что просияли бабы, Как девчонки, И парни              колыхнулись                                  в мужиках.
И вся — к тебе! К тебе, Как по мосточку, К тебе, К тебе — По краешку волны…
Глядел Угорин на родную дочку, Как на себя с обратной стороны: Царица шла! Попробуй усомниться И не признать — свои же как-никак! Чуть что не так — Прошу посторониться!
Рудяк? А кто он? Что он ей, Рудяк?
Подумаешь! — И не таких видали. Подумаешь! — Встречали не таких.
И от своих От стоптанных сандалий И до бровей нещипаных своих — Вся за тебя! За все твои шестнадцать Цветущих лет! А что? А ничего.
Да за такое, братцы-новобранцы, Подай коня, По всей по ЦЧО Ты б дал огня — герой сорви подковы — Сам вихрь, Сам град, Сам гром тебе родня! Да только жаль, что не было другого На случай тот Свободного коня.
И ты стоял, Стоял, слегка смущенный, И — что скрывать — Казак из казаков, — Ну то есть так, Как будто сам Буденный Перед лицом развернутых полков Обнял тебя, как самого такого Заметного, А Степку Рудяка Послал на выгон Собирать подковы, Чтоб не срамил резервы РККА, Чтоб знал своих, Чтоб очень уж не очень Шпынял тебя На празднике твоем.
А между прочим, Конь-то был рабочим, Не скаковым, а тягловым конем.

Про тягловую реку

1

Он был давно поставлен на подковы, За год, кажись, а может, и за два До рождества — Понятно, не Христова. До твоего, понятно, рождества — Поставлен был. II при любой погоде Хомут, понятно, И, понятно, кнут…
Вот с той поры в крестьянском обиходе Его набольше лошадью зовут. Чуть свет: — Ходи! — И тут уж, будь покойный, Пойдет, Потянет, Благо не впервой. И по прямой пойдет И по окольной, Лишь был бы тот, кто правит, С головой.
И ничего, что где-то чуть споткнется И малость сдаст. Бывает. Ничего. И все равно Красавцы иноходцы Не перепляшут иноходь его. Постромки рвут, А тяги, тяги нету. Копытом бьют, Да где уж, где уж им! За ними что — пустые километры И степь врастяжку…
А за ним, За ним, За тягловым, Не просто так, врастяжку, — Навалом степь, не сгорбится пока, В снопах, В мешках, А сверх того — фуражка, А под фуражкой — думы мужика.
~ 20 ~