За ним — возы.
За ним — крутые дали.
Возы,
Возы…
Не счесть его возов.
И никаких — представь себе —
Медалей,
И никаких — представь себе —
Призов.
Возы,
Возы…
Как избы на телегах.
Возы до слез,
До жалобы в осях.
А все, что недоверстывал до снега,
Наверстывал по снегу,
На санях.
Возы,
Возы…
Вези, уж коль ты лошадь,
Всю жизнь — вези!
А жизнь, она — гора.
Когда там все фундаменты заложат,
Когда там заведутся трактора?
Возы,
Возы…
Со стоном подполозным,
Возы в жару
И в слякоть-непролазь…
Оно, конечно, слава паровозам,
Но разве с них дорога началась?
У них, железных, сила заводская
И ход — куда там! — оторопь берет.
Но говорят, что книга есть такая,
Неписаная книга есть.
Так вот
В ней сказано —
Быть может, что и спорно,
Но сказано —
В допрежние века:
Земля — от неба,
Дерево — от корня,
И далее:
Река — от родника.
И далее:
Дорога — от копыта,
От полоза,
А полоз — то да сё —
Извелся весь
От страшной волокиты
И взял да закруглился в колесо.
И тут пошло!
Пошло на том же вздохе,
На той же тяге,
Втянутой в хомут.
Когда там развиднеются эпохи
И книгу ту до атома прочтут!
2
И что ж — прочли:
Дознались,
Домечтали,
Свели с огнем железную руду.
И вот она грохочет —
Сталь по стали,—
Индустрия на собственном ходу.
«Иду-у!.. Иду-у!..» —
Раскатисто и ходко
По магистральным
шпарит
колеям.
Эх, кабы вся Россия посередке,
А то ведь вон какая по краям!
Она и там, у моря-океана,
Она и тут,
Где пашут,
Сеют,
Жнут,
Где гнезд пока не вьют
Аэропланы
И корабли к плетням не пристают.
А жизнь идет!
Не так чтоб шибко очень —
Пешком набольше,
Редко, чтоб в седле.
Здесь хлеб растят
И знают, между прочим:
Не вся земля, что сверху, на земле,
А под землей,
Под этой вот, равнинной,
И под нагорной той,
Под верховой…
Рабочий класс — он ствольный класс,
Вершинный,
А раз вершинный — значит, корневой,
Глубинный класс!
А корень где?
Откуда
Его могучесть, кряжистость его?
А все оттуда, друг мой,
Все оттуда,
Все от Микулы — пахаря того.
Все от него, земного,
Не от бога:
Сгибайся в три погибели —
Паши!
Костьми ложись,
А звонкую дорогу
Достань из-под земли
И —
Положи,
Раскинь ее, по звенышку стыкая,
Поверх могил работных мужиков
На тыщи верст…
Так вот она какая,
Та борозда, что испокон веков
Шла по земле за пахарем-кормильцем
И за рудничным пахарем
Туда,
Где глубоко́-глубо́ко
Коренится
Под родниковым холодом
Руда.
Туда,
Туда,
По ствольному отвесу —
Сырой земле и камню вперерез…
А кто сказал, что здесь у нас
К железу
По деревням сторонний интерес?
Уж это зря.
Тут с лаской да с поклоном
Топор берут:
Востер ли он, топор?
А кузня, кузня —
Звоны-перезвоны —
Не просто кузня, а монетный двор.
Как без нее?
Тут в каждой деревеньке,
Соломой крытой,—
Крыши подождут —
Любой железке счет ведут,
Как деньгам,
И чуть ли не по батюшке зовут
Любой гвоздок.
Да будь он трижды гнутый, —
Не бросят,
нет:
Сгодится и такой!
Спрямят его
И в должную минуту,
Как новенький, нацелят под рукой.
Да так вобьют,
Чтоб намертво сидел он
И связь держал в соломенном краю.