Ох, сколько ж в нас
У бабьего порога
Перекипело девичьей слезы!
А сколько бабьей спадало —
Считали?
А сколько вдовьей стаяло
Во рту
И в ту войну, как турка воевали,
И в ту войну, японскую,
И в ту,
Германскую?
Да мы с ней пряли,
Жали,
Детей рожали.
Кто ж ее сочтет?
А не она ль кричала на пожаре
И по миру катилась от ворот
В голодный год?
А сколько за глазами
Скипелось тут —
Не выпало в глаза?
Про то вы сами думайте
И сами
Определяйте: чья она, слеза?
4
— Как это чья?! —
Всплеснула вдруг руками
Одна бабенка. —
Как же это чья?!
Ты что-то, бабка,
С ними,
С мужиками,
Игру ведешь!
А свекры?
А мужья?
Не били разве?!
— Били!
— Били!
— Били-и!.. —
Как град какой ударил в мужиков.
— А мы-то их, как дурочки, любили-и!
— А мы-то их жалели, дураков!
— А мы-то их…
И все
В таком же роде:
Разбушевались шали и платки
По всей степи… включая огороды.
И — веришь, нет — пропали б мужики.
И — веришь, нет —
Еще б, еще б немного,
Слинял бы их мужской авторитет.
И было б так,
И было б так, ей-богу,
Когда б не дед.
5
А был он хитрый дед.
Уклонных лет, а нет ему износу:
Такой он, значит, непоклонный был.
Весь мир глядел, как бороду пронес он
До той слезы.
И — надо ж! — не забыл,
Фуражку снял
И важно так и строго
С боков и сверху
Оглядел слезу,
Ну то есть так,
Как воз перед дорогой:
Мол, все ли там в порядке, на возу?
И раз,
И два,
И три
Прошел по кругу
И ровно так, для полной тишины:
— Ну что ж, — сказал
И северу
И югу, —
Оно, конечно,
С женской стороны
Тут верно все.
А вот с другого краю —
С мужского как? — интересуюсь я.
И тут уж он покруче взял:
— Мужская
Слеза, — сказал, —
Что у того коня,
Погонная на все четыре дали
И крепкая до гробовой доски,
Она во рту
крошилась
при ударе
И редко чтоб катилась со щеки,
А все нутром,
Все горлом шла,
А то и,
Коль поглядеть с острожной стороны,
Она, бывало, клочьями
Вдоль строя
Под палками
сползала
со спины
И стоном шла
Над матушкой-рекою,
И звоном шла
Под шашкой верховой
Туда — в Сибирь!
А было и такое:
Как с гор высоких,
Вместе с головой
Шаром катилась, обжигая веко,
Не к богу в рай, так под ноги царю,
Аж до́ крови огнянная от веку!
Эй, мужики,
Не так ли говорю?!
— Так, так, отец!
— А как еще иначе?
Такой уж мы напористый народ!..
6
А был там парень… Вот уж кто горячий!
Так и гарцует — просится вперед.
Такой он был.
Как только что с нашеста
И — здрасте вам! — фуражку на глаза:
— А я-то думал, выберу невесту.
А вы тут все заладили:
Слеза.
Слеза… Слеза…
Да будет вам! —
И с ходу,
Чтоб не сочли за Яшку-трепача,
Он перед всем отхлынувшим народом
Гармонь свою с высокого плеча
Принял на грудь
И вровень с горизонтом
Во всем своем азарте молодом
Рванул гармонь-то,
А?..
Гармонь,
Гармонь-то,
Как не гармонь, а речка подо льдом,
Молчит — и все.
Ну что ты скажешь?
Казус?
Добро бы казус, если б не конфуз.
А было, брат,
А было:
Без отказу
На весь, считай, работала Союз,
На всю страну.
А было:
Так любила
И так страдала, знатная, в тиши:
В ней море было
Свадебного пыла
И больше моря — на́ душу души.
В ней был и звон
И стон со дна покоя,
И вихрь,
И всплеск,
И выплеск в две волны…
И — на́ тебе. Бывает же такое!
Гореть бы парню посреди страны.
Уж это факт.
Гореть как гармонисту
И, что всего страшней,
Как жениху
В глазах девчат.
Гореть! Не окажись тут
Один товарищ:
— Дай-ка помогу.