А посему, как служащий учета,
Я говорю:
В казну ее, слезу!
В казну!
А что?
Уж если не в огранный —
В литейный цех монетного двора,
Чтоб там она
Кругло и недреманно
Намного выше злата-серебра
Светилась,
Упреждая тунеядство,
И вес особый придала рублю.
Вот вкратцах все.
А чтоб не повторяться,
На этом я, друзья, и закруглю.
Вопросы есть?
— Да что вы!
Слово к слову
В закон клади — зубилом ли, пером —
И ставь печать!
— Берем как за основу?
— И в целом — по окружности — берем!
— Берем?
— Берем!
— В казну?
— А то куда же!
А там не примут — рядом арсенал.
— Резон?
— Резон.
— А что учитель скажет?!
12
А тот учитель — кто его не знал! —
Рисковый был.
Как труженик ликбеза
Он, было время, в принципе своем
Не признавал ни дьявола с обрезом,
Ни ангела с подсобным кистенем.
И — ночь-полночь —
Рисковый,
Но толковый,
Он всю округу исходил пешком.
И всякий раз
Где словом корешковым,
А где и глубже —
Цифрой с корешком —
Вникал во все
И славен был тем самым,
Причем, учти, не ради куражу.
И вот вопрос —
Экзамен не экзамен,
А говори:
Куда ее, слезу?
И сход притих.
Притих и ждет ответа,
Достойно соблюдая тишину
По всей степи некошеного лета.
И — наконец-то:
— Можно и в казну, —
Сказал учитель. —
Честь весьма большая.
Большая, да, но… маловат обзор.
Ведь что меня особенно смущает:
Монетный двор, он не гостиный двор.
И арсенал на общей нашей карте
Не для того, чтоб взоры привлекал…
А кстати, вот что, граждане…
А кстати,
Не из нее ли искру высекал
Великий тот?
Уж он то знал, пожалуй,
По ходу мысли действуя своей,
Какие превеликие пожары
Больнее боли,
Соли солоней
Скипелись в ней
До крайности предельной,
До согнетенной точки центровой…
А не из той ли искры,
Столь нетленной,
На красный день эпохи мировой
Зажглась она,
Звезда большого света,
В виду окольных и далеких стран,
Звезда добра
И мудрого совета,
Звезда родства
Рабочих и крестьян?
Вот я о чем.
И в частности,
Коль скоро
Тут речь зашла: куда ее, слезу? —
Из всех вершин духовного обзора
Я б школу выбрал.
Там, я вам скажу,
Уже теперь
С азов
По первочувству
Иная даль вступает в свой черед.
Так пусть же,
Пусть же
От верхов до устья
Не убывает памятью народ!
Так и сказал.
И все в таком обзоре,
Как увязал суровой бечевой.
13
И вот еще:
На том большом соборе,
На сходке той огласки вечевой,
Был, говорят,
Гвардейский не гвардейский,
Но все ж таки значительный такой
Один мужик:
По складу — деревенский,
А по чутью,
По взгляду — городской.
А в общем, свой
А в общем, натурально
Мастеровой в характере своем.
Он так сказал:
— А дайте на Урал нам,
Мы всю ее в железо перельем.
И пояснил
Для полного ликбеза,
Для полного родства не напоказ:
— Ведь как-никак, товарищи,
Железо —
Оно к селу и к городу как раз. —
И дояснил,
И доразвил: —
Оно — и
Разумник-гвоздь
И умница-игла.
Оно не просто рудное —
Родное
И кровное
От плуга до крыла.
Оно — и крепь,
Оно — и рельс вдоль рельса.
Оно — и связь.
Оно —
Звено в звено —
Вся наша даль.
И в наших интересах,
Чтоб не крошилось — помнило оно,
Откуда что.