И хоть ты что:
Руби его,
Коли,
Топчи его хоть до ночи —
Он стерпит,
Не прояснит размытые черты
И на одну учетную
Навертит
Не две, так три ухватистых версты,
Собьет с ноги,
По ступицу,
По шкворень
Всосет,
затянет —
Жми давай плечом.
Ведь надо ж так:
Царя свели под корень.
А эту контру — темную причем —
Как ни штурмуй,
Расхлябанные хляби
Не выплеснешь вожжой из-под колес.
Приди, приди на выручку,
Челябинск!
Ну, не Челябинск —
Каменщик-мороз,
Приди, приди,
Ударь кругло и звонко
С крутой подачи северных широт!
А то ведь вон как
Бросило трехтонку —
Не просто вкось,
А задом наперед
Поставило.
Шофер, на что бедовый,
И тот
В такой заносчивый момент
Никак
с верстой
не справится
кондовой.
Никак она в ученый километр
Не лезет вот, сырая-пресырая
И верткая,
Как лодка на волне.
Она и так-то — с посохом —
Кривая,
А с гаком, брат, она вдвойне,
Втройне
Кривей себя:
Заносит, лишь бы вышло,
Куда ни шло —
Не хочет по прямой.
Железо рвет,
Выламывает дышла…
А как ты думал?
Гак — он, брат ты мой,
Не просто гак,
А даль в четыре дали
До наших дней
С допрежнего вчера.
Его, бывало, ямщики мотали
И не смотали.
Нынче шофера
Мотают вот — с поклажей, без поклажи —
На все колеса
Из конца в конец…
Его бы, черта, камушком с Кавказа
И — вдоль спины!
Да чтоб торец в торец,
Да чтоб рядком,
Да ровно чтоб,
Да чтобы
Между селом и городом как раз.
Оно бы так,
Оно бы хорошо бы:
Газуй, шофер!
Да, говорят, Кавказ
Не ближний свет.
И все, что примечталось,
Не сразу, брат, сбывается сполна.
Она ведь нам не с полочки досталась,
Родная наша,
Кровная страна.
А с-под огня,
С-под шомпола,
С-под пики,
С-под страшного разора-грабежа.
Давно ль, скажи,
Тут злобствовал Деникин,
А там,
С краев,
Четырнадцать держав
Давно ль, скажи,
От маковки до корня
Палили нас
И распинали нас?
А год повальный, он, учти, не ровня
Подъемному.
Фугас и есть фугас.
Он рвал и жег
И тут
и там —
Он втрое
Проворней был, чем труженик-топор.
И надо было
Строить,
Строить,
Строить
И курс держать на тягловый мотор.
И надо было рублик,
Что по весу
Позолотей,
И сельский трудодень
В один котел,
В Магнитку класть,
В железо,
А ту слезу, которая кремень, —
В булат,
В броню…
Взгляни по горизонту
Туда-сюда
Не так уж он и чист.
А гак, он что?
А гак, он хоть и контра,
Но никакой, конечно, не фашист,
Не самурай
И в общем-то не предок
Всех бывших тех —
В кокардах и крестах.
Его б в канаву — так его, разэтак! —
А нет канавы — так его, растак! —
В кювет его!
Авось и распрямится,
Авось, глядишь, отцедится в репьях…
А там —
Урал ползком на гусеницах,
А там — и Харьков,
Тот, что на шипах,
А там — ЗИСы — трехтонки бортовые,
Полуторки,
В цепях и без цепей,
А там —
Как встарь,
Угрюмо,
Выя к вые, —
Ах, чтоб тебе! —
Все те же «цоб-цобе»,
А там,
А там —
Все тот же конь в упряжке,
Все тот же кнут — последний разговор…
И вот он — вот! —
Как праздник под фуражкой,
На твердом километре — семафор:
Даешь простор!
И лозунг из газеты:
«Дорогу хлебу!» — строго по стене.