И в стихотворении «Герой» (1830):
Многие, многие впечатления проведенных в Лицее военных лет отлились потом в несмываемые стихотворные строки. Пушкин узнал, например, из газет об участии в сражении двух сыновей генерала Раевского. Это откликнулось в посвящении «Кавказского пленника» другу юности Николаю Раевскому-младшему:
Не забыл он и иных впечатлений — сладостного чувства наступившей победы. Из «Метели»: «Между тем война со славою была кончена. Полки наши возвращались из-за границы. Народ бежал им навстречу <…> Офицеры, ушедшие в поход почти отроками, возвращались, возмужав на бранном воздухе, обвешанные крестами. Солдаты весело разговаривали между собою, вмешивая поминутно в речь немецкие и французские слова. Время незабвенное! Время славы и восторга! Как сильно билось русское сердце при слове отечество! Как сладки были слезы свидания!»
Колокольным звоном встретили Царское Село и Лицей весть о взятии Парижа весной 1814 года. А летом в Царском Селе появились лейб-гвардии гусары. Это про них в «Метели»…
Тех, кто «славен славою двенадцатого года», воспел Пушкин в прекрасных стихах и не менее прекрасной прозе: Кутузова, Барклая, Раевского, Дениса Давыдова и других героев. Даже царю досталась, пусть сквозь усмешку, но все-таки похвала:
Конечно, это горькая шутка, но неподалеку от нее — истина: два события, или, лучше сказать, два явления в жизни и памяти поэта, Лицей и Отечественная война, стояли рядом.
Сильнейшие наши впечатления — суть впечатления юношеские. Лицейское ощущение сражений, утрат и победы всегда лежало в основе представлений Пушкина о войне и любви к Отечеству. Потом оно только обогащалось и усложнялось, но не терялось никогда. Декабристы называли себя в переносном смысле «детьми 1812 года». Напряжение всех сил народа, тяжелое отступление, затем освобождение родной земли и заграничный поход обнажили не только все лучшее в народе, но и все худшее в царизме. Вот почему декабристы — «дети войны 1812 года». Но дети той войны без кавычек, в прямом значении — это Пушкин и его товарищи. Детское или отроческое восприятие всеобщего бедствия — стойкое, оно не стирается из памяти во всю жизнь. Мы это знаем по себе: те, кому в 1980-х за 50, — дети Великой Отечественной войны 1941–1945 годов. Здесь — ключ к пушкинскому неутихающему интересу к «эпохе нам достопамятной», как говорил он, и к бурям, совпавшим с его поздним детством и ранней юностью.
Дядя Василий Львович. — Дмитриев. Дашков. Блудов. Война с Ш. Ан. Ник. — Светская жизнь. — Лицей. Открытие. Государь. Малиновский, Куницын, Аракчеев. — Начальники наши. — Мое положение. — Философические мысли. — Мартинизм. — Мы прогоняем Пилецкого.
Государыня в Сарском Селе. Гр. Кочубей. Смерть Малиновского — безначалие, Чачков, Фролов — 15 лет.
Экзамен, Галич, Державин — стихотворство — смерть.
Известие о взятии Парижа. — Смерть Малиновского. Безначалие. — Больница. Приезд матери. Приезд отца. Стихи etc. — Отношение к товарищам. Мое тщеславие.
Экзамен
А. С. Пушкин. Первая программа записок. 1830(?).
Всепресветлейший, державнейший великий
государь император Александр Павлович,
самодержец всероссийский, государь всемилостивейший!
Просит служащий в комиссариатском штате
7-го класса
Сергей Львов сын Пушкин
о нижеследующем
Герб нашего рода Пушкиных внесен в гербовник и с оного герба брат мой родной, гвардии поручик Василий Львович Пушкин в 1802 году получил копию, а как нужно сыну моему иметь из герольдии о дворянстве свидетельство о законном рождении оного сына моего, всеподданнейше прошу
К сему
Дабы высочайшим вашего императорского величества указом повелено было сие мое прошение в Герольдии принять и сыну моему Александру выдать свидетельство о дворянстве.