– Ну хорошо, хорошо. Хватит уже. Теперь ты знаешь, что меня тревожило последние дни.
– Этого не избежать. Хорошо, что удалось узнать то, что есть. Я ведь прибыл сейчас, чтобы рассказать о результатах. В целом. Аналитики на станции сопоставили имеющиеся данные по афэйям и нашли много интересного.
– Да неужели? – Энкер наконец отошёл от стены, выйдя в центр сооружения. – Если хочешь рассказывать, то лучше – не здесь. Сил нет уже сидеть на мерзком складе.
– Зачем сюда было приходить в таком случае?
– Ты совсем осмелел, – Хранитель подкрутил пискнувший ксенопереводчик, после чего шагнул к выходу. – В прочем, понимаю тебя. Здесь никто не увидел бы послание. Сюда заходят только мицулэ, а они в чтении плохи. Не говоря уже о шифрах.
Он скрыл лицо полупрозрачным шлемом и покинул помещение.
Снаружи было тепло, даже жарко. Плотный скафандр лишь частично сдерживал внешнюю температуру. Хранитель ступил на металлический мосток, протянутый от одного здания к другому. Вся база крепилась на мощных подпорках, и каждое строение обвивало массивные каменные колонны, блестевшие белым серебром в утреннем свете.
– Где твой моиклан? – Энкер смотрел вверх, выискивая на скалистых платформах устройство.
– На окраине. Ветер был сильный.
– Семиолоид значит прибыл? Занятно. На станции же четыре пилота: два человека, сейид и семиололоид. Двое были здесь и улетели прошлым вечером.
– Да, – профессор оглядел окружавшие их природные небоскрёбы, высившиеся на десятки цсим над землёй. – Забавно. Увидит ли кто ещё это место?
– Планета будет существовать миллионы лет, – Энкер опустил взгляд к низу. – Сюда ещё точно прибудут экспедиции.
– В любом случае, афэйи никуда не денутся.
Одно из крупнейших сооружений раскрыло круглые двери, впустив человека и сейида в закруглённый зал. У дальней стены изгибался стол, на которой Эрцке’Ла установил систему проецирования: небольшой куб, углы которого создавали голограммы вокруг себя.
– Результаты поисков, – сказал он, активировав устройство. – Это правда стоит увидеть.
Энкер отошёл, оставив пространство для множества заблестевших изображений. Они заполнили всё вокруг, от пола до потолка. Записи, данные, сводки, различные трёхмерные таблицы. И главное: изображения афэй.
Медленными шагами он двинулся через проекции, оглядывая их, точно музейные экспонаты. Прежде неведомые создания оказались перед ним, перед его руками. Достаточно лишь протянуть одну, ухватить, но металлические пальцы просто проплыли в пустоте, разрезав голограмму на мгновение.
– Их больше, чем я думал.
– Удалось найти десятки видов. Точно, правда, сказать невозможно. Все исследователи среди мицулэ уверены, что большая часть особей — это один вид, просто разного возраста. Профессор Ксаиним стоит на том, что почти все они отличаются друг от друга.
– Ксаиним? Лайца’Ми Ксаиним? – Энкер скривился. – Этот унылый сейид, который за всё время ни разу не покидал станцию?
– Он опытнее меня в теории, потому к его мнению стоит прислушаться.
– Он до смерти скучен.
– Пусть так. Но мнения разделились. У всех разные паруса, жгуты, тела. Мы так и не поняли, как они питаются, если вовсе делают это. Также с картой…
Эрцке’Ла развернул огромную модель планеты. Зелёно-рыжий шар вращался в центре зала, после чего растянулся бескрайним полотном. От его центра в две стороны закруглялись линии: первый пояс, за ним второй, третий и четвёртый с каждой. Профессор прошёл через изображение и указал на пролив, идущий от плато вниз к океану, расположенному возле экватора. Энкер видел знакомые места, знакомый, тошнотно-зелёный цвет.
– От третьего пояса до центра планеты они встречаются часто. Их много, разных. Но чем дальше, ниже экватора, тем реже удавалось найти афэй.
Хранитель слушал, оглядываясь на висевших в воздухе существ. Рядом с каждым находилась модель человека, иногда – крупная, возле ладони которой дёргалось кругловатое создание. Однако, пара проекций казались исполинами, возле которых сравнительная фигура превратилась в мелкую полоску.