Повернувшись к вытянутому окну, Хранитель мимолётом взглянул на перекрывшие горизонт горы. Ему казалось, что он уже видит вдали силуэт: поднятые кверху и опущенные книзу шпили, спрятанные за узорчатыми башнями двигатели, острые выступы и арочные мосты, стеной огибавшие Императорский дворец.
***
Шесть массивных колонн удерживали высокий потолок тронного зала. Окружившие их словно лианы резные лампы освещали колоссальное помещение для одного человека, стоявшего между колоннадой и Тёмным троном. У самой стены, на небольшом возвышении стоял он, выращенный из чёрного кианита, искусственно укреплённый, с вырезанным у основания седалищем.
И даже с мечом, Энкер никогда не мог ощутить в нём минералов. Столь сложным, изменённым был трон Императора. Неясное чувство сдавливало Хранителя, стоявшего возле высокого престола. В вечернем свете, падавшем через резные окна, острия минерала блестели тёмными, пурпурно-фиолетовыми тонами.
– О чём ты задумался? – вопрос прогремел в такт зазвучавших сзади шагов.
– Что даёт власть? – ответил Энкер, не оборачиваясь. – У кого она на самом деле? У того, кто отдаёт приказы, или выполняет? У сильных, умных, тупых, жалких? У того, кто сидит на этом троне, или того, кто использует меч?
Обернувшись, он встретился с холодным взглядом Императора. Голубые глаза рода Ниривин оценивали Хранителя. Белое, с редкими тёмными полосами лицо слегка скривилось в неясной эмоции. Четыре руки Алькиза Первого оставались спрятаны за спиной, как и полагалось Императору.
– Власть? Неужто Палач Империи захотел кем-то править? – семиолоид двинулся мимо Энкера, махнув тонкой тёмно-синей мантией.
– Мерзкое слово, – Хранитель огрызнулся и последовал за правителем. – Неужели меня и правда так прозвали в народе? Уж лучше тогда то, как это звучит на семиолоидском. Палач. Будто я убил миллионы невинных. Я, правда, это и сделал. Но всё же звучит больно мерзко.
– Были ли они так невинны? – Император замер у подхода к трону, серебристые нашивки на его воротнике и наряде блестели в падавшем с окон свете. – Могу поздравить с завершением. С возвращением в столицу. Видимо, твой путь был интересен.
Энкер вздохнул. Император любил нагнетать, любил играть в неясные словесные игры. И одному ему, семиолоиду, было ведомо, в какие. Правитель галактики. Старый друг.
– Они нашли существ, похожих на жидкие минералы. Странные создания, очень. Их внутренняя температура превышала температуру любого другого существа. Вместо крови у них нечто схожее с кислотой. Подобного я не встречал ни на одной планете. Признаться, мне было жаль уничтожить там всё.
– Тебе, жаль? – Алькиз Первый поднял руку, коснувшись подбородка острыми пальцами перчатки. – Сложно поверить. Хотя, ты убедил меня выделить средства на то исследование, пусть моей волей было покончить с ним изначально. Неужто ты нашёл для себя что-то интересное?
– Можно и так сказать. Глава той миссии был на редкость сообразителен. В иной ситуации я бы рекомендовал его ко двору. Однако следы уничтожены. Аристократы настолько скучны. Все как один надеялись выкупить свои жизни. Все так боялись смерти. Люди, рафгантасс, яайэ, даже семиолоиды. Все расы как одна.
– Они больше схожи, чем привыкли думать, – поднявшись на пару ступеней, Император замер и отошёл от трона. – Хорошо, что ты совместил приятное с полезным. Давно уж стоило извести неверных аристократов. Впрочем, не за тем я позвал тебя. Есть одна вещь, которую я желаю обсудить. Вернее, только с тобой могу обсудить её, Карнифьис.
– Разумеется. Но прошу забыть то дрянное слово.
– Не держи меня за идиота, Хранитель, – у трона Алькиз выхватил скипетр, увенчанный пятью искусственными камнями. – Лучше к делу перейду. Скоро это станет известно по всей галактике, и война разрастётся с новой силой. Слухи ходили уже давно. Не будь их, я бы оставил ту маленькую миссию в Норфлийм, и пусть учёные копались в кислоте дальше. Да и ты бы мог, если уж хотел. Мог потом и правда доставить их исследования в Ларбеин. Но информация подтвердилась: в Сашфириш началось притеснение семиолоидов.