Профессор Арнаул молча смотрел на собеседника, ожидая продолжения рассказа. Попытки понять человека, Хранителя, сидевшего перед ним, теперь казались бесполезны.
– Так я и потерял руку, если кратко. Такая история.
– И правда, не война. Наверно, тяжело жить с таким напоминанием.
– Почему это? – он покрутил механическими пальцами, словно впервые увидев свою руку. – Она напоминает о моей ошибке, о том, что произошло. Такое не каждый день случается. Да я бы вторую руку отдал, чтобы опять ощутить те эмоции! Но лучше в бою, живом, ужасном сражении.
– Боюсь, мне этого не понять.
– Хм, – оторвавшись от кресла, Хранитель подскочил к сейиду. – Раз мы заговорили про эмоции, то можешь рассказать, профессор, у вас всё как у семиолоидов? Также тухло и непонятно? Я, конечно, ничего не имею против, да и они мудры, величественны, гениальны. Конечно. Но иногда говорить без эмоций – смерти подобно.
– Мы не одинаковы. Совсем. Даже при том, что некоторые существа считают мою расу лишь ответвлением в эволюции семиолоидов, социально и морально мы отличаемся.
– И как же? У вас есть чувство юмора? Может эмпатии побольше? Да и, профессор, – механическая рука пробежалась по чёрно-золотому эфесу. – Что для вас значит «смерть»?
– Странный вопрос, – Эрцке'Ла Арнаул вздрогнул и чуть наклонил вытянутую голову. – Смерть – это смерть. Просто конец жизни. Важно то, чья это смерть. Своя, или чужая, кого-то близкого, или же врага. Не знаю, в чём связь ваших вопросов, но смерть — это не шутка, хоть с ней я мало знаком.
– Семиолоиды обычно говорят, что это просто конец чьей-то жизни. Забавно. Мне кажется, они врут. Хотя понять их так сложно. Может, они и про эмоции свои врут?
– Прошу простить, господин Энкер, но вы желали увидеть результаты исследований. То, ради чего Император и направил вас на планету.
– Император? Точно, новая форма жизни. Вот ведь, мы только начали общаться, нашли общий язык. Ну, хорошо, профессор, показывай это инопланетное чудовище!
Движения сейида, прежде аккуратные и неспешные, вмиг обернулись быстрыми, точными рывками. Как гвардеец, наносящий отточенные удары, он переметнулся от стола к столу, попутно разблокировав одну из настенных ячеек. Свет в углу кабинета сменился после череды манипуляций профессора над панелью гзациона. Движение, пара шагов и вот - одна из затянутых голубоватым светом колб оказалась на столе.
– Для такой мелочи я пролетел треть галактики, – протяжный голос холодно дрогнул. – Я ждал большего. Надеюсь, это можно открыть.
– Конечно. Но должен предупредить, вне кислотной среды оно мало изучено. Вернее, в воздушном пространстве нет признаков жизни.
– Там труп?
– Не совсем.
Закругленная колба раскрылась цветком, в центре которого лежало крохотное нечто. Пустой свет отражался от того, что оказалось посреди стола. Красный переливался с зеленью, потоком застывшей на изогнутых наростах.
– Это... – Хранитель выхватил рукоять, осветив пространство черно-огненным светом. Плащ за спиной его укоротился до поясницы, нашивки на рукавах и ремне блеснули черным золотом. – Селитра?
– Простите?
– Профессор, что ты знаешь о силе Хранителей? И о моей? – он принялся разглядывать открывшееся на столе существо – Тебе известно, что я могу почувствовать различные породы, соединения, минералы, металлы? Или что, профессор, считаешь я просто мыслями камни кидаю?
– Нет, дело не в этом. Вернее, я мало знаю о вашей силе, но не понимаю в чем связь с селитрой.
– В том, что мне известны различные соединения, образующие минералы, породы, почвы. И то, как отличаются они по... думаю, можно это назвать ощущением. Речь не о том. От того, что ты назвал живым, я ощущаю какие-то селитровые колебания.
– Тогда вы правы, – Эрцке'Ла Арнаул подошёл к существу с другого края стола. – Позвольте, объясню. Эта форма жизни не на углеродной основе.
– Я ведь говорил, что не идиот? Говорил. И я говорил, что понимаю основные химические соединения? Только говорил. Профессор, я знаю, что семиолоиды, рафгантасс, люди и даже наши переливчатые слизни – все мы собраны из углерода. Почти как некоторые минералы, но больше примесей.