– Грубо говоря, конечно, грубо говоря. Тут несколько иное дело: это существо образовалось не из углеродных соединений. Судя по нашим анализам, в основе его лежит азот. Он же присутствует в селитре.
– Нитраты, – с самодовольным видом Хранитель опустился в кресло, сверля взглядом то профессора, то неведомое существо. – Но в таком случае это же просто минералы… подожди-ка. Точно! Теперь понял! Азотная кислота вместо крови! Всё так просто, – переливчатый клинок угас в руках, оставив лишь рукоять блестеть между пальцами. – Видимо, тайна новой формы жизни раскрыта?
– Если бы всё было так просто, господин Энкер. Увы. Как вода в нашей крови, – короткий взгляд сопроводил мгновенную паузу, – да, при всей её схожести, как в наших телах кровь частично состоит из воды, так у этих существ в крови течёт кислота. При том я не могу точно сказать, что речь идёт об азотной.
– Во имя Императора, я говорю с колонизатором или биологом столичного учебного центра? – Хранитель устало потянулся, откинув голову и уперев взор в потолок. – Хочешь устроить унылую лекцию, профессор? Я понял, что они родились в кислоте, а все известные животные – в воде! У нас – вода, у них – кислота. Что-то еще про них есть?
– Думаю, да. Это вас удивит.
Проведя пальцем по перчатке, профессор активировал проекцию на закруглённой стене. Серое пространство заполнили цифры, полосы, знаки. Среди всех прочих выделялась рыжая протянутая шкала, ползущая от пола до потолка.
– Напомните среднюю температуру чела человека.
– Пошутить решил? В среднем 30 цейке на большинстве планет.
– У семиолоидов обычно около 34-35, у сейидов также в этом диапазоне. Однако, вы видите это? – он указал на дрожащую полоску вверху шкалы, моргавшую возле надписи «1000».
– Не хочешь же ты сказать что? – дёрнувшись, Энкер Карнифьис уставился на неведомое существо, лежавшее перед ним. – Не может этот камушек быть таким, такой температуры.
– Не он, вовсе нет. Однако внутри постоянно поддерживается подобная температура. Также как и давление. Оно колоссально.
– Подожди, подожди, – затараторил Хранитель, поднимая глаза кверху. – Получается, вот эта штука на столе – вовсе не живое существо. Это что-то вроде покрытия. Панциря. И это не уплотнённые ткани, как у рафгантасс, верно? Оно поддерживает жизнь в этом существе.
– Вы правы, когда мы пытались выловить подобных созданий, вне океана они переставали походить на что-то живое. Буквально разваливались, расплывались.
– А где именно вы их нашли? И ещё, кто первый заметил эту живность?
– На ближайшем побережье зелёного океана, в четвёртом поясе. Первым о них доложил руководитель группы Сарифим’А Ниатсим.
– Семиолоид? Значит, многое рассказать сможет. Хотя, у тебя ведь с собой его рапорт?
– Конечно, сейчас сделаю запрос…
– В Пустоту запросы. Если информация уже есть, то она подождёт. У вас развёрнуты базы где-то в том месте?
– Сейчас там лишь остатки того, что было год назад, – профессор умолк, замер и тут же дёрнулся от ударившей в рыжую голову мысли. – Когда вы прибыли, то спрашивали про мицулэ. Они прямо сейчас работают рядом с зелёным океаном.
– Какой пояс? – Энкер принялся расхаживать по комнате, выжидая неведомого сигнала действовать. – Конкретнее.
– Верхний третий. Я могу…
– В Пустоту карту. Я должен увидеть это место. Этот океан. Этих существ. Подготовь транспорт для вылета.
– Но, на этой планете невозможны дальние перелёты. Только планетарный, наземный транспорт.
– Правда? – он застыл в двери. – Виноват, профессор. Забыл об особенностях этого мира. Подготовь всё, чтобы завтра мы могли отправиться на встречу с этими говорунами.
– Как пожелаете. И всё же, мне необходимо продолжать исследования.
– Именно поэтому ты и отправишься. Вся миссия на этой планете зависит теперь от меня. И пока, профессор Арнаул, ты меня заинтересовал. Кроме того, прошло больше года, несколько суток не повлияют на весь прогресс, не так ли?
– Вероятно, Вы правы. Но, будет ли возможность после попросить вас об услуге? О вашей силе.