– Получается, эта сила подстраивается под нужды Хранителя? Если жизненно необходима какая-то маска, датчик, тот-же гзацион, то всё останется?
– Именно. Быстро сообразил профессор. За той скалой будет развилка. Судя по плотности, справа – наросты обсидиана, или нечто подобное. Туда.
По воле пилотов пара устройств замедлилась перед резким поворотом. Серая пыль исчезла, а многоцветный блеск растущих из расщелин камней сменился чёрно-синим светом. Мотсисатлы накренились, скользя вытянутыми телами по острозубой волне, проросшей над скалистым полем.
– И всё же, как это можно понять? Почувствовать? Ведь это же буквально вся планета.
– Мне кажется, вопросы должен задавать я. Хотя, плевать. Надеюсь, оно того стоит, – раскрыв на куполовидном стекле панель, Энкер увеличил скорость устройства и погрузился в подстроенное под него кресло. – А как ты чувствуешь пальцы? Руки? Всё тело. Абсолютно всё. Да никто не думает об этом, профессор. Мы живём, потом вспоминаем, что у нас есть ноги, что нужно дышать, моргать, хотя, и это далеко не всем. Пока мне не нужно, я не смогу изменить что-то, как и ощутить это.
– Позвольте, тогда ещё вопрос. Если Хранитель воды может влиять на жидкость, испарять и остужать её, значит может управлять и температурой, также как и Хранитель огня. И вы, видимо, можете менять температуру тех же металлов. Тогда, в чём разница сил?
Громадные шипы стали меньше, разбиваясь каменистым лесом. Бесчисленные наросты на «деревьях» блестели точками меди и олова, исчезавшими из виду в потоке скорости.
– Здесь была река.
– Господин Энкер?
– Почва другая. Часть выростов обгоревшая. Их подтачивала кислота, но внутри – другая порода. Планета была другой.
– Вы правы. Лайсв-Кио оказалась вблизи перерождающейся звезды, попала в гравитационный поток соседней и, когда перегрелась, оказалась за пределами своей системы и…
– Не важно. Скука. Здесь пройдём через те горы.
– За ними каньон, его следует обогнуть. Мотсисатлы не разгонятся для прыжка.
– Довольно! Направляемся через горы.
Лёгкая дрожь пробрала изогнутое тело. Профессор Арнаул согнулся, вслушался, вырывая нотки сурового голоса. Дрожь шла не от него, не через передатчик в костюме. Дрожала сама земля.
Несметные горы шелохнулись впереди. Камни под транспортом ожили в лёгких, но резких порывах. Они помчались волнами, обгоняя мотсисатлы и ныряя в блеске металла и клочьях грязи.
Хотелось свернуть, затормозить, но его спутник лишь гнал вперёд. Нельзя останавливаться. Не теперь. Не в тот миг, когда за двумя скалами родился громадный мост.
Вспышка. Разгон. Хранитель уже выжал из транспорта всё, что можно, взлетев на осыпавшийся под внутренним крылом мост. За ним остался лишь след и скалы, вратами нависшие над профессором Арнаулом. Быстрее, лишь быстрее. Как долго продержится эта кучка камней над бездной?
Мотсисатл взревел и промчался по тонкой дуге, обратив весь мир вокруг в поток скоростных полос. Ещё мгновение, удар и тормоз. Громадная пустота, горный хребет и кристаллический лес остались позади, открыв перед путниками иризацонный блеск минеральных полей.
– Как желаете двигаться дальше?
– Мицулэ… – Хранитель выпрыгнул из открывшейся кабины, смотря то под ноги, то в экран своего шлема. – Они ведь уже за холмом. Дойдём.
Неприглядный ландшафт открылся профессору, ступившему с подпорного крыла. На горизонте мерзко блестела зелёная полоса, к свету которой умчался Хранитель.
Без права отставать, Эрцке’Ла Арнаул припустил следом, оставив пару мотсисатлов позади. Длинные ноги его легко пересекали сверкавшую пустошь, неся профессора к кислотному океану. Шаг и за ним ещё, разгон за рывком, в погоне за сбежавшим силуэтом.
– Господин Энкер, куда Вы спешите?
Сигнал молчал.
Мгновение.
Ещё чреда шагов перед обрывом, на котором застыли две фигуры.
– Ты спросил, в чём разница между нашими силами? – жгучая смерть взглянула на него с мерцавшего клинка. – Зря профессор, зря. Я понятия не имею, как работают силы других. В жизни ни разу не видел других. И мне не нравится думать о том, чего я не знаю.