В дверь тихонько постучали, но он молчал. Он не двигался, даже когда в комнату вошла его жена. Она мягко ступала в облаке белого шелка своего пеньюара, доходившего до пальцев босых ног.
Злата подошла к мужу и опустилась на колени рядом с ним. Она робко коснулась его дрожащей и холодной руки, лежащей на подлокотнике кресла.
– Мой брат – псих, – упавшим голосом сообщил он, заставляя ее вздрогнуть. – У него психологическая дисфункция, на основании которой, его принудительно поместят в психиатрическую больницу. Будут пытаться вернуть его чертов рассудок!
Он размахнулся и швырнул бокал с недопитым ромом в стену рядом с окном.
Злата съежилась, инстинктивно прячась от осколков, но они посыпались на пол вместе с остатками спиртного далеко от них.
Эскалант схватил себя за голову, явно испытывая полное отчаяние.
– Виктор! – Злата накрыла его ладони своими и прикоснулась губами к влажным волосам мужа: – Мы справимся, любимый! Это всего лишь очередная задача, которую немного сложнее решить, но… мы сделаем это!
Дрожащий голос Латти звучал не так убедительно, как ему хотелось. Виктор шумно выдохнул и поднял голову, сжимая руки жены.
– Крошка… – тихо позвал он, встретившись с ней взглядом. – Мне так его не хватает!
– Я знаю, любимый! – всхлипнула Латти, кусая губы.
– Он – мощь нашей семьи, – продолжал разбито шептать Виктор: – Когда вижу его в этой проклятой одежде, смотрю в глаза, которые словно пустые, я так ясно понимаю, какой я жалкий слабак!
– Не говори так, Виктор! – плача, просила его Латти.
– Я не знаю, что мне делать без моего брата, – признался Виктор, с блестящими от слез глазами: – Мне так необходим его совет… как спасти его.
Я не мог вспомнить, когда в последний раз смотрел телевизор. Особенно телевизионные шоу. Но сегодня исключительный повод или оправдание для слабости, паразитирующей мозг.
Сидя в гостиной своего особняка, я откинулся на спинку белого дивана, сжимая в одной руке пульт от плазмы, а в другой бокал с прохладным французским шампанским марки «Пернуи-Рекьярд Первуи Жуэ». С моих губ не сходила улыбка уже больше трех дней. Это очень редкое событие для мышц моего лица. Но и для этой перемены у меня тоже есть очень важная причина.
Я подавил в себе острое желание сделать преждевременный глоток холодного игристого вина и продолжал искать нужный канал.
– Сильные психические расстройства, характеризующиеся спутанностью сознания, затрудняют для человека возможность отличить справедливое от несправедливого, – прозвучал с экрана голос весьма уважаемого психотерапевта среди испанской знати.
Долговязый мужчина с седыми прядями в темных волосах и черных роговых очках, давал уверенное интервью:
– Человек с психическим расстройством плохо контролирует свое поведение. Поэтому неудивительно, что приблизительно две трети обвиняемых, оправданных в преступлении на основании признания их психически ненормальными, получают диагноз «шизофрения».
Моя улыбка стала шире, и я довольно поерзал на сидении дивана. Закинув ногу на ногу, я принялся вслушиваться в диалог между ведущей ток-шоу мадридского канала Пилар Карденас и психологом Фредерико Мастти.
– Их подавляющее большинство уже в прошлом подвергалось арестам, госпитализации в психиатрические больницы или и тому, и другому. Около половины обвиняемых, которых признают психически нестабильными и оправдывают на основании умопомешательства – восемьдесят два процентов мужчины и в среднем возрасте тридцати двух лет.
– То есть любой из нас может проснуться с мыслью «Хочу убить» и совершить преступление? – уточняла, серьезно сдвинув брови, телеведущая в ярко-красном блейзере и намеренно взъерошенной копной черных волос.
Оператор по настоянию режиссера показал телезрителям несколько ошеломленных лиц зевак, которые наблюдали за происходящим сидя в студии.
– Человеческий мозг – это обилие тайн, которые дают неисчерпаемую почву для исследования, – улыбаясь, продолжил рассказ доктор Мастти. – Однако чем больше ученные стараются разгадать наш разум и его способности, тем сложнее им это удается. Нельзя сказать, что психически-нестабильными только рождаются. Это могут быть абсолютно нормальные люди, пока рычажок безумства, спровоцированный каким-либо импульсом, не сменит пассивное положение на активное.
– О, да! – довольно протянул я и шире ухмыльнулся.
– Люди признаются невиновными на основании умопомешательства, когда обвиняются в самых разных преступлениях, – продолжал доктор, после очередной съемки массовки: – Приблизительно шестьдесят пять процентов преступлений относятся к категории наиболее жестоких. Около пятнадцати процентов оправданных составляют обвиняемые в убийстве средней тяжести. Но, к сожалению, Себастьян Эскалант относится к первой категории…