— Прошу, миледи.
Доминик закрыл за моей спиной дверь и прошёл вглубь комнаты, в которой было минимум мебели. В центре стояло огромное кресло, похожее на кресло стоматологов, в которое садится пациент и предоставляет все свои зубы врачу. Над ним висела огромная лампа, которую можно передвигать в разные стороны. Так же на кресле виднелись наручники (у рук, ног и талии). Чуть дальше я заметила железный столик с большим количеством ножиков разных размеров. Некоторые висели на стенах, а другие же лежали в небольшой круглой тарелочке.
Все были сделано как в фильмах ужасах. Сильнее обняв себя руками, я выдохнула.
— Присаживайся. — когда врач, как я поняла по халату, указал на это злосчастное кресло, я качнула головой.
Нет-нет. Я не хочу так умирать.
Меня много раз могли убить, изнасиловать, искалечить, но только сейчас я поняла, что и вправду могу умереть. Могу больше не квидеть людей, животных, да и вообще весь мир.
Я не готова к этому. Пытка — самое ужасное наказание. Уж лучше упасть в лаву или выпить гору таблеток, но никак не это кресло с ножами и ремнями. Нет. Я не смогу это пережить.
Сделав пару шагов назад, я наткнулась на ручку двери, закрыта. Логично. Он же сам её и закрыл. Из глаз потекли слезы. Ведь если бы они хотели убить, уже убили бы? Развернувшись лицом к двери, я начала громко кричать и стучать по ней. Несколько раз я попыталась выбить её ногой, но от этого только ступня начала болеть. Упав на колени, я заплакала ещё громче.
Почему я так много плачу? Бешу сама себя.
— Зачем я вам? Это из-за отца, да? — мой голос такой тихий, что мужчина мог даже его не услышать. — Позвоните ему. Он согласится на все. — шепчу я чуть громче.
— Обязательно позвоню ему, но сначала присядь. Я осмотрю твои колени и ладони, чтобы зараза не попала в кровь.
Удивлённо поворачиваю голову и смотрю на Доминика. Он замечает мой неуверенный взгляд и дарит совершенно обычную улыбку, от которой не хочется бежать с криками. А может, все маньяки такие.
— Я не собираюсь тебя убивать или насиловать. У меня сейчас вообще сериал идёт, так что мне не до тебя. — говорит он, складывая ладони на кресле. — Давай, садись.
Я снова перевожу испуганный взгляд на кресло.
— Вы можете осмотреть мои колени здесь. Это кресло явно нужно не для этого.
Он судорожно душит меня, а потом приспускает свои темные джинсы, видневшиеся из под халата.
Отмахиваюсь от своей больной фантазии и поднимаюсь с колен.
— Послушай, миледи, я не люблю насилие и полностью голосую за добро во всем мире. Но если ты не подойдёшь сама, то это придётся сделать мне.
Я лишь качнула головой, продолжая прилизаться к двери. Выбор сделан.
Доминик лишь устало кивнул и ринулся вперёд, выставляя руки в мою сторону. Не успев закричать, я тут же оказалась прижата к креслу, полностью застегнутая ремнями на лодыжках и руках. Мужчина провёл ладонью по моей шее, заставив вздрогнуть от просочившегося холода. Затем его пальцы коснулись моего живота и только потом он начал осматривать колени.
— Небольшие царапинки. Заражения нет. Зашивать тоже не придётся.
Доминик взял с полки какой-то тюбик и прошёлся пальцами по ранке. Всхлипнув, я прикусила язык, не переставая наблюдать за пальцами, делающие круговые движения. Затем он смазал мои ладони посмотрел на меня, снова даря улыбку.
— А столько криков, миледи. Как будто я резать тебя собирался.
— Вы лапали меня.
— Я проверял, нет ли каких болячек ещё.
Я смога только кивнуть.
— Я, кстати, Доминик, врач в этом замке. А тебя как звать? — мужчина так любезно склонил голову, как будто мы старые друзья и ему слишком интересно узнать все то, что произошло в моей жизни, пока его не было.
— Сначала похищаете, а потом спрашиваете имя. Удивительно.
— И не говори. — смеётся Доминик, складывая руки на груди. — Ну, так давай исправим эту маленькую оплошность? И как же зовут эту дикарку?
— Эта дикарка не привыкла говорить, находясь привязанной к креслу.
Доминик кивнул и одним движением руки расстегнул мои руки и ноги от ремней. Протерев намазанные ладони, я кивнула.
— Александрина.
— Хорошо, Александрина. Я вижу, что ты довольно упряма и умна, — Доминик сощурился и глянул на тумбу. — Ну, поумнее этой тумбочки, однозначно.
— Всегда приятно осознавать, что тебя считают умнее тумбы. Спасибо за комплимент.
Я никогда не была глупой блондинкой, как привыкли думать люди. Что вообще за глупый стереотип про блондинок?