Выбрать главу

Примерно через десяток минут ходьбы парень услышал звуки. Звуки самой чудовищной и беспощадной тренировки.

Тренировки Миямото Мусаси.

Бог Самураев стоял перед могучим вековым деревом и наносил по нему удары. Удары двумя мечами, конечно. Эта техника заставляла все тело работать единым механизмом, увеличивая скорость и силу атаки мечами. Разрез от нее мог даже пробить несовершенное Сусаноо Мадары! И сейчас мечник повторял ее раз за разом.

Без мечей, конечно же.

Сенсома не переставал удивляться жестокости своего сенсея в тренировках. И к себе и к другим. Миямото не щадил ученика ровно так же, как не щадил и себя самого. Сейчас обе его руки были в крови, а дыхание почти сбилось, но великий мечник продолжал оттачивать свою технику.

— Я не могу остановиться, — внезапно сказал он своим грубым голосом, явно почувствовав присутствие молодого ученика. — Мне просто нельзя.

— Отдых нужен всем, — возразил Томура.

— Только тем, кто может познать величие силы, — мотнул длинноволосой головой мечник. — Я — не могу. У меня нет чакры как у тебя. Я — обычный человек. И поэтому я не могу остановиться — тогда мне не приблизиться к силе. Никогда.

— Вы хотите стать самым сильным? — выгнул бровь Сенсома.

— А ты хочешь драться, пока не сдохнешь, — парировал Мусаси. — Все настоящие воины хотят разное дерьмо. Но это не делает это дерьмо менее желанным. Да, я хочу быть самым сильным во всем этом гребаном мире. Ладно, иди сюда. Проверим твои навыки…

* * *

Удар Мусаси, будто пушка, выстрелил Сенсомой в пол, разрушая его с такой силой, что весь Анкор Вантиан затрясся!

— Сенсома-сан! — захрипела чудом уцелевшая рация голосом Ооноки. — Что там происходит?! Вы нашли его?!

— Да-а-а… — Сенсома, опершись на руки, поднял тело. — Нашел. Но пока не знаю, как его прикончить… Я проткнул ему шею…

— Культисты тоже бессмертны! — взволнованно отчитался джонин. — Моя техника может уничтожить их, но для этого нужно время! Если вы его задержите, я…

— Выполняйте свою часть работы, Ооноки-сан, — Сенсома встал, пошатываясь, напротив Мусаси. — А я займусь своей…

— Да поможет нам Рикудо.

— Вот бы, блять, действительно его помощь вам не помешала! — хохотнул Мусаси, обрушивая на Сенсому свой кулак.

Сенсома шагнул вперед, покачнувшись, и тут же пригнулся, атакуя по ногам Миямото! Тот увидел его атаку и пнул бывшего ученика ногой. Сенсома успел выставить блок, но прочитал следующее движение учителя, а потому решил просто принять пинок на защиту. Его отбросило, и он тут же сложил печати.

— Стихия Огня: Меч Бога Войны!

Техника S-ранга впечаталась в Мусаси, просто принявшего ее на раскрытую ладонь. Но Сенсома уже был рядом и атаковал бывшего учителя в тайдзюцу! Он считал его скорость, движения и связки, видел приемы, знал о времени. Он успевал за ним, но… Теснить все равно не выходило.

— И это все?! — рыкнул Мусаси. — Как блять, жалко!

Его удар врезался в грудь Математику Боя, придавая ему такой импульс, что тот отправился в длительный полет. Дыхание вновь отказало, но Сенсома не смутился ни на секунду, входя в режим Третьего Покрова и с помощью Хвоста останавливая свое движение. Он сменил один Хвост другим, буквально на чакре Биджу «подшагнув» к противнику, и тут же полоснул его по голове Истинным Владением!

Мусаси даже не шелохнулся, перехватив руку Сенсомы с призрачным клинком.

— Ты серьезно? — выгнул он бровь.

— Абсолютно, — серьезно кивнул ему Сенсома.

В следующее мгновение правый глаз Мусаси оказался проткнут новым распечатанным клинком Сенсомы! Математик Боя специально провернул лезвие в глазнице удивленного учителя и, рванув рукоять в сторону, обломал меч, оставляя его острие в черепе противника. Воспользовавшись тем, что Мусаси держит его практически на весу, Сенсома вдарил ему в грудь обеими ногами и всеми тремя Хвостами, впервые за весь поединок отбрасывая его от себя.

— Скорость и сила — еще не все, — сплюнул кровь Сенсома, наблюдая за противником. — Это даже не половина.

Мусаси, отброшенный, но приземлившийся на ноги, стоял в двадцати метрах от него. Лезвие меча красноречиво блестело из его правой глазницы, а левый глаз передавал всю полноту его изумления тем, что его смогли достать.