- Но, ведь, ты им хотел показать, кто тут хозяин! Придётся помогать тебе. - поворачиваюсь и пристально смотрю на Тузика, - Ты будешь должен мне, как земля колхозу!
- Ой, буду! Буду!
Мы срываемся с места и с громким лаем, влетаем с разбега в толпу. Всё смешалось, птицы, собаки. Куры, с бешеными глазами, продолжают долбить дверь, словно дятлы. Утки пытаются отщипывать мелкие кусочки древесины. Мы, аккуратно, по одной, хватаем дичь зубами за шею и отбрасываем подальше. В воздух взлетает пыль, вперемешку с пухом и перьями. Каждая, отброшенная нами птица, приземлившись, отряхивается и, как нивчем не бывало, бросается обратно к двери.
- Собаки наших бьют! - заорал индюк, - Рвите собак!
Птицы оставляют дверь в покое и переключаются на нас. Они, с остервенением, клюют нас, стараясь попасть в глаза. Тут уже не до аккуратности. Слышно, как визжит Тузик. Становится страшно. Прищуриваясь, чтобы, хоть как-то, уберечь глаза, хватаю зубами всё, что попадается. Вкус крови, в моей пасти, взбудоражил во мне, какие-то доселе неведомые инстинкты. Сердце заколотилось так, словно сейчас пробьёт ребра и выскочит наружу. Ощущаю резкий прилив сил. Я, с ювелирной точностью, хватаю каждую птицу точно за шею и с силой сжимаю челюсть. В рот попадает новая порция крови, как бы означая, что можно разжимать зубы и хватать следующую шею. В какой-то момент, вместо вкуса крови, почувствовала на языке вкус собачьей шерсти.
- Ай!!! - заорал Тузик, - Это мой хвост!
- Сорян! - только и успела крикнуть я в ответ, и продолжила работать зубами.
- Кучнее! Кучнее нападайте! - кричит индюк, - Обходите сзади!
Я поняла, что это будет продолжаться до тех пор, пока мы не передушим всех пернатых, либо они не заклюют нас до смерти. Такой расклад меня совсем не устраивает. Очумелые птицы не остановятся, пока индюк будет подливать масло в огонь. Нужно нейтрализовать провокатора. Я разметала птиц, ограждающих меня от индюка. В два прыжка настигла мерзавца и перекусила ему шею. Думаю, он даже не успел понять, что произошло. Неразжимая зубы, повернулась к бегущим на меня птицам и уставилась на них глазами, полными ярости. Индюк дергается в конвульсиях, но я мёртвой хваткой держу его и не собираюсь выпускать.
Птицы остановились и смотрят, в нерешительности. Их предводитель мёртв. Они молча переглядываются. Я разжимаю зубы и индюк падает на землю. Куры внимательно смотрят на него, неспеша, подходят ближе, не обращая на меня внимания. Кажется, что в этот момент, меня для них не существует. Подойдя вплотную к дёргающимуся на земле индюку, куры начинают клевать с земли песок, на который попала кровь. Быстро собрав всю её с земли, переключаются на самого индюка и начинают клевать его перекусанную шею. Они восхищенно кудахчут и отталкивая друг друга, стараются успеть поглубже засунуть клюв в рану. Птицы вокруг Тузика, услышав это кудахтанье, прекратили нападать и двинулись к индюку. Утки поняли, что ловить тут больше нечего и ушли по своим делам, а куры бросились раздирать индюка. Те из них, которым просто не хватило места на этой жуткой трапезе, переключились на мёртвых птиц, которые валялись вокруг. Жутковатое зрелище, когда поедают себе подобных.
- Живой? - спрашиваю я у Тузика.
- Немножко. - грустно отвечает он и принимается вылизывать рану на лапе.
- Корову выпускаем?
- Блин, я про неё уже и забыл в этой суматохе.
Мы подошли к двери сарая. Я поднялась на задних лапах, толкнула носом засов, запирающий дверь и та отворилась. Из темноты сарая испуганно выглядывает корова. Тузик схватил веревку, которой привязана корова и тянет её наружу. Она, видимо от страха, упирается и не хочет выходить. Я захожу внутрь, обхожу корову сзади и начинаю рычать, и громко гавкаю. Короче, демонстрирую, всем своим видом, серьёзность намерений покусать её, если она будет сопротивляться. Та начинает двигаться на выход.
Мы вывели корову из деревни и Тузик, только теперь, выплюнул веревку из пасти. Присев на травку я глянула на Тузика. Он выглядит, как побитая собака.
- Потрепали тебя птички! - говорю я, разглядывая раны на Тузике.
- Есть немного.
Корова стоит на месте, щиплет травку и не собирается никуда уходить.
- Пошли, Доня, домой!
- Куда пошли? А я?!! - возмущенно произносит корова, бархатистым голосом.
- Так ты, скотина, говорить умеешь?! - удивлённо говорит Тузик, - А, чего же молчала весь день?!
- Так меня всё устраивало! - протяжно произносит корова. Её голос льётся в уши, словно песня. - С вами весело. А теперь, как я поняла, вы собираетесь от меня избавится?!
- Само собой! - строго говорит Тузик, всем видом показывают, что не собирается с ней это обсуждать, - Иди домой!