— Что поделать — любит.
— Любит? — сварливо переспросил Кактус. — Все любят. А везти в собственной заднице через три границы никто не любит!
— Прикури мне еще сигарету…
— Не дам. Рано. Пупырышки обожжешь. Вкусовые… — Кактус взял паузу и продолжил: — Итак, джентльмены, продукты, наблюдаемые вами на столе, разнообразны. Но все они — легкие. Здесь мы не видим жирной ядовитой свинины, картофеля и колбасы. Эта пища не нагрузит нам желудки. Приступим. А чтобы не скучать, возбудим себя интеллектуальной, но легкой беседой. Что вы думаете о внешнеполитическом курсе нынешней администрации?
Матвей рассмеялся:
— Он вполне соответствует внутриполитическому курсу.
— Согласен.
— В целом нынешняя администрация сделала все, что могла.
— Но все же больше, нежели предыдущая администрация.
— И те, и другие козлы! — вдруг заревел бывший депутат. — Хватит этой демагогии! Налейте мне водки, зовите баб и давайте бухать!
Уже и крепкого выпили, и курнули по нескольку раз, и пожрали жареного, мягчайшего, с дымом, мяса, со свежими овощами, с травами, с сыром, и вдоволь почесали языки, и пили чай, и снова курили гашиш, заедая виноградом, клубникой и персиками, запивая минеральной водой. Наслаждались медленно, вдумчиво — грамотно. Погружали в истому каждую клетку своих тел.
Матвей — за разговором, за едой, за вкусной сигареткой — лелеял в себе мощную эйфорию. Долга — нет!!! — кричало от восторга все внутри него. — Я ничего не должен! Не должен! Все кончилось! Он уезжает! Бежит! Навсегда! Подошли к финалу мои муки!
Великое облегчение испытывал он сейчас. Как будто сидел в тюрьме — и вот вышел. Как будто мучительно болел — и вот выздоровел. Или настиг и покарал старого врага.
Гора с плеч — вот как это ощущалось.
Потом глухонемая танцевала. Ловко взошла на стол и стала исполнять. Действительно, с немалым талантом и самоотдачей. Танцующая на столе пьяная голая женщина — картинка архетипическая, наблюдать такое впервые — все равно что увидеть, например, девятибалльный шторм, или старт ракеты, или смерть человека; запоминается сразу и в подробностях. Однако Матвей не старался ничего запоминать, а если б и хотел, все равно бы не запомнил. Гашиш оказался слишком крепким.
Он плыл в волшебных волнах, то погружаясь, то всплывая для вдоха; яркий, мерцающий мир вокруг него бесился и хулиганил, показывал себя в острых, невероятных ракурсах; то казалось Матвею, что он видит нечто главное и важное, то вдруг это важное оборачивалось гирляндой пошлых банальностей; его несло и кружило. Было сладко, томно, невозможно хорошо.
Женщина двигалась искусно, ритмично, ее пальцы скользили вдоль бедер, то поднимались выше, к талии и животу, то сбегали вниз, сжимая тугой зад, разъятый надвое вертикальной неглубокой впадиной; блестело золотишко в пупочной дырочке, играли губы, вдруг выходил узкий влажный язык, и из-под упавших на лицо прядей глядели глубокие потемневшие глаза.
Матвея тащило дальше и дальше. Музыкальные вибрации проникли в самые глубины, овладели, защекотали, взбаламутили нутро. В конце концов ему стало дурно, и он, едва найдя в себе силы встать, кое-как добрался до выхода. Толкнул дверь. Оказавшись на веранде, упал в заскрипевший шезлонг. С удовольствием внял сырой прохладе. Хотелось тишины и одиночества, но почти сразу рядом появилась узкая тень Кактуса. Наркотик придал Матвею чувствительности, и он уловил исходящие от маленького очкарика нервные волны. И в сотый раз подумал, что очкарик — плохой человек.
— Перебрал дыма? — заботливо поинтересовался Кактус. — Выпей рюмку водки. Легче станет.
— Я в порядке. Все нормально.
— Нормально — это нормально. А тебе должно быть хорошо.
— Мне так хорошо, что даже не верится.
Воздух резко вылечил мозги Матвея, и он осторожно спросил:
— Что ж это твой босс такими суммами разбрасывается? Я не знал, что бывают люди, способные простить долг в триста тысяч.
— Мы сваливаем отсюда, — очень ровным голосом ответил Кактус. — Сун-Цзы сказал: если у воина нет запасов — он проигрывает бой… У нас — запасы есть. Что касается тебя — ты ведь не сможешь вернуть нам триста штук за один день? Например, завтра?
— Не смогу.
— Вот. А послезавтра мы будем далеко, — очкарик сел рядом с Матвеем, с наслаждением вдохнул и выдохнул. — Ну, не послезавтра — в ближайшие дни… Не буду говорить точной даты. Как мы получим твои деньги, находясь там, где мы будем находиться? Нам придется сообщить тебе как минимум номер счета в каком-нибудь банке. Но так нас легко можно вычислить, правильно?